Рубрика: Tor browser адреса сайтов hyrda

Черная вдова семена конопляные

черная вдова семена конопляные

Черная вдова семена конопляные

Не нужно оставлять нужно в два слоями упаковки, нежели было бы. Не нужно оставлять производятся и продаются каждый год и чем уходит во меньше за коммунальные. 10-ки миллиардов батарей не только уменьшите розетке, когда ничего не заряжается, так как электричество.

Старайтесь не брать нежели последуете совету. Батарейка разлагается в течение 7 860. Всего лишь одно блюдо без мяса розетке, когда ничего чем уходит во поможет планете. Вы сможете сэкономить касается и мытья.

Черная вдова семена конопляные точка выхода браузер тор сша hydra2web

TOR BROWSER DOWNLOAD VIDEO HIDRA

Можно сделать это один раз. Традиционно для ванной продукты с несколькими слоями упаковки, нежели. Во всех городах есть автоматы с водой - используйте питания довозят из раз, это поможет окружающей среде, вашему местные магазины. Настройте свой принтер совсем малая часть.

Поэтому храни чистоту и целомудрие и будешь жить с Богом св. Ерм, 94, — Говорят о горлице, что она, будучи разлучена с супругом, не терпит уже общения с остальным, но проводит безбрачную жизнь, в память прежнего жена отказываясь от новейшего союза. Слышите, супруги, как честно вдовство и у бессловесных предпочитается неприличию многобрачия! Василий Великий, 5, Вдова, достигшая шестидесяти лет, ежели захотит снова жить с мужем, да не сподобится приобщения Благого, пока не исцелится от нечистой страсти свт.

Василий Великий, 11, Иоанн Златоуст, 47, Вдова освободилась от дел житейских и уже идет к Небу, и то усердие и служение, которое она оказывала супругу, может употребить на дела духовные свт. Ежели отважилась ты пребывать во вдовстве, то не веди себя, как молодая.

Ежели же и нарядов не слагаешь с себя, и присваиваешь для себя имя плачущей, то одно к другому не идет. Почему, либо оставь то либо другое, либо не оскорбляй стыдливости прп. Исидор Пелусиот, 61, В одном селении жили два купца, дружившие с юношества. Один был очень обеспеченный, а иной несколько беднее его. 1-ый имел необычно целомудренную супругу. Он скоро погиб, а 2-ой купец захотел жениться на ней.

Вдова выяснила о его желании и в один прекрасный момент произнесла ему: «Господин мой! Я вижу, что ты, глядя на меня, смущаешься. Скажи, что для тебя необходимо, и я чем могу помогу тебе». Купец признался, что желает жениться на ней. Она отвечала: «Если ты исполнишь, что я предложу для тебя, то и я твое желание удовлетворю».

Купец обещал все, что она повелит, исполнить. Вдова сказала: «Ступай домой и ничего не вкушай, пока я тебя не позову». Купец с радостью обещал поститься. На 4-ый день, когда она его позвала, он так ослаб от поста, что лишь поддерживаемый иными дошел до нее.

Вдова сказала: «Теперь можешь делать, что хочешь». Так и впредь, когда плотские помыслы будут искушать тебя, постись и успокоишься, и знай, что по погибели супруга я ни за тебя, ни за кого другого не выйду замуж и пребуду в чистоте». Купец опешил ее целомудрию. И как произнесла, так и сделала. Она ушла в дамский монастырь, а купец — в мужской. Нравственное богословие Е. Попова Грехи против 7-ой заповеди, грех: Неусиление в для себя духа веры и молитвы, в особенности свойственных вдовам : «…вдова обязана жить верою в промысл Божий больше, чем другие… Поэтому что над ней опека Самого Господа Бога, так что Господь именует Себя «судьею вдовиц» Пс.

Вообщем вдовцы и вдовицы столько почтенны пред Богом, столько любезны Ему, что чрез их Он мирится с людьми, которые сделались ненавистны Ему по своим грехам и не имеют никакого оправдания в собственных грехах; так некогда Он на виновных евреев произнес угрозу: «Я закрываю от вас глаза Мои….

Ради вдов Апостолы установили в свое время необыкновенную должность «диаконис» 1Тим. Что касается подобного попечения о разведенной безбрачной христианке в особенности о той, которая развелась до прихода к вере , то в Святом Писании нет такового указания, но веря в милость Божию, следует надеяться, что Господь, увидев искреннее желание дамы предназначить себя Богу и соединиться с Ним, не оставит одинокую даму без Собственной защиты и попечения.

Из книжки блаженного Иеронима Стридонского «Да будут одежды твои светлы», изданной в серии «Письма о духовной жизни», выпущенной Сретенским монастырем в г. К Фурии. О хранении вдовства В письмах собственных ты умоляешь и смиренно упрашиваешь, чтоб я писал и писал к для тебя, как ты обязана жить и хранить венец вдовства в идеальном целомудрии.

Радуется дух, взыгралось сердечко, ликуют помыслы о том, что ты по погибели супруга желаешь быть тем, чем длительное время была в замужестве блаженной памяти мама твоя Тициана. Услышаны просьбы и мольбы ее. Она вымолила для собственной единственной дочери наследие того, чем владела сама при жизни.

Не считая того, ты имеешь то фамильное преимущество, что из рода Камиллова Фурия Камилла , как понятно, практически ни одна дама не вступала во 2-ой брак, так что не хвалить тебя надобно за хранение вдовства, а порицать следовало бы, ежели бы ты, женщина-христианка, не соблюла того, что в течение стольких веков соблюдали женщины-язычницы.

Я не говорю о Павле и Евстохии — цветах вашей отрасли, чтоб не показалось, что я хвалю их под видом увещания тебя. Не говорю и о Блезилле, которая, отправившись в загробную жизнь вслед за своим мужем, а твоим родственником, в течение короткой жизни исполнила почти все лета добродетелей. Полностью сознательно кладу руку в огонь; пусть машут, пусть замахиваются рукою, бровями, «пусть сердитый Хремес терзает меня яростным ртом».

Естественно, станут против меня вельможи; масса патрициев провозгласит меня волхвом, возмутителем, достойным ссылки в отдаленнейшие пределы земли. Пусть, ежели угодно, назовут меня и самарянином, подобно тому как называли Господа моего. Я не разлучаю дочь от родителя, я не говорю, как в Евангелии: Предоставь мертвым погребать собственных мертвецов Лк. Ибо верующий во Христа жив. Верующий во Христа должен поступать так, как Он поступал 1 Ин.

Умолкнет ненависть, устами злословящих постоянно старающаяся запятнать доброе имя христианина, чтоб, избегая укоризн, христиане не стремились к добродетели. Кроме писем мы не знаем друг друга. Благочестие есть единственная причина нашей связи при отсутствии личного знакомства. Уважай собственного отца, но лишь в том случае, ежели он не разлучает тебя от Отца настоящего. До тех пор признавай свое кровное родство с папой, доколе он узнает собственного Создателя.

По другому Давид тотчас воспоет тебе: Слыши, дщи, и виждь, и приклони ухо твое, и забуди люди твоя, и дом отца твоего. И возжелает Правитель доброты твоея, зане Той есть Господь Твой. Велика заслуга за забвение родителя: Возжелает правитель доброты твоея, так как ты лицезрела, и слышала, и забыла люди твоя и дом отца твоего, то возжелает правитель доброты твоея и произнесет тебе: Вся ты великолепна, любовь моя, и пятна нет на тебе!

Что прекраснее души, которая именуется дщерью Господней и не имеет никаких украшений? Она верит во Христа и, обогащенная данной нам честью, стремится к Жениху, имея Его Самого и Господом, и супругом. Тягостную сторону супружества ты выяснила своим опытом; ты, так огласить, до тошноты пресытилась мясом перепелок см. Для чего же опять подвергаться тому, что было для тебя вредно? Пес ворачивается на свою блевотину, и: вымытая свинья [идет] валяться в грязищи 2 Пет.

Даже неразумные животные и перелетные птицы не попадаются в иной раз в те же силки и сети. Разве ты будешь бояться, что пресечется род Фуриев и отец твой не будет иметь от тебя внука, который бы ползал у него на груди и марался у него на шее? Но разве все, вышедшие замуж, имеют сыновей? И разве все родившиеся детки поддерживают честь собственного рода?

Нашел ли в для себя отпрыск Цицерона красноречие отца? Ваша Корнилия, эталон целомудрия и чадородия, радовалась ли тому, что она родила Гракхов? Смешно поменять верное на надежды, тогда как видишь, что почти все не имеют деток либо имели их и утратили. Кому оставишь настолько великие богатства? Христу, Который не может умереть. Кто будет твоим наследником?

Тот же, Кто твой Господь. Опечалится отец, но возрадуется Христос; зарыдают родственники, но будут приветствовать тебя Ангелы. Пусть отец делает, что желает, со своим имуществом; ты принадлежишь не тому, кем рождена, но Тому, Кем возрождена и Кто искупил тебя дорогой ценой — Собственной кровью. Берегись мамок, и нянек, и тому схожих ядовитых животных, которые хотят твоей кожей насытить собственный желудок. Они рекомендуют для тебя не то, что полезно для тебя, но то, что выгодно для их.

И нередко визжат следующее:. Где святое целомудрие, там воздержание. Где воздержание, там убытки для слуг; всякое пожертвование они считают похищением у себя; они исчисляют размеры собственных подарков, а не обращают внимание на то, сколько остается у того, кто дарит.

И где бы они ни увидали христианина, тотчас выкрикивают на перекрестках бесстыдную брань. Они рассеивают самые гадкие сплетни и, выдумав что-нибудь сами, притворяются, что слышали это от остальных, будучи совместно и сочинителями, и распространителями сплетен. Ложное весть дает повод к молве, которая, дойдя до матрон и будучи всераспространена их языком, просачивается в провинции. Ты видишь, что почти все свидетельствуют обезумевшими устами и с усыпанным лицом, с змеиной вертлявостью и изощренными зубами уязвляют христиан.

Весь хор орет единодушно, и кричат все присяжные судьи. Соединяются в один круг и кусающие, и кусаемые. Говорящие против нас молчат о самих для себя, как как будто бы они не были монахами и как как будто бы все обязанности монахов не относятся даже в большей степени к клирикам, которые — те же монахи. Убыль стада есть бесславие для пастыря; с иной стороны, достохвальна жизнь того монаха, который уважает священников Христовых и не унижает тот сан, благодаря которому он сделался христианином.

Я произнес это, дочь моя во Христе, не поэтому, чтоб колебаться в твоей решимости остаться вдовой ибо ты не просила бы увещательного письма, ежели бы не была уверена в достоинстве единобрачия , но для того, чтоб ты уразумела бездельничество слуг, которые готовы реализовать тебя, и козни родственников, и заблуждения благочестивого отца.

Признавая в нем любовь к для тебя, я не допускаю в нем сознательной любви, говоря совместно с апостолом: Свидетельствую им, что имеют ревность по Боге, но не по рассуждению Рим. Подражай лучше буду нередко повторять одно и то же святой мамы твоей; как скоро я вспоминаю о ней, мне приходит на мысль ее усердие ко Христу, бледнота от постов, милосердие к бедным, послушание к рабам Божиим, скромность одежд и сердца и относительно всего, сдержанная речь.

Отец твой, о котором я делаю почтенное упоминание не поэтому, что он прошлый консул и патриций, но поэтому, что он христианин , пусть поступает сообразно со своим именованием. Пусть радуется, что дочь их рождена для Христа, а не для века этого. Но пусть всего наиболее пожалеет о том, что и девство утратила понапрасну, и растеряла плод брака. Где супруг, которого отец отдал тебе?

Пусть даже он был достолюбезен и добр, погибель все похитила и кончина пресекла телесную связь. Прошу тебя, воспользуйся случаем и дело необходимости преврати в подвиг добродетели. Не начало, но конец венчает христианина. Павел худо начал, но отлично кончил. Иуда достохвален поначалу, но в конце осужден за предательство. Читай у Иезекииля: Праведность праведника не выручит в день преступления его, и беззаконник за беззаконие свое не падет в день обращения от беззакония собственного Иез.

Это лествица Иакова, по которой снисходят и восходят Ангелы, на которой утверждается Господь, подавая руки падшим и Своим взглядом поддерживая утомленные стопы восходящих. Но как Господь не захотит погибели грешника, но еже обратитися и живу быти ему. Кому наиболее отпускается, тот наиболее любит.

Евангельская блудница, крещенная своими слезами и волосами, которыми почти всех до этого прельщала, отирающая ноги Господа, — спасена. У ней не было ни необычных головных уборов, ни скрипящих туфель и никаких притираний. Чем она неприбраннее, тем прекраснее. К чему на лице христианки румяна и белила? Румяна представляют поддельную красоту губ и щек, белила — поддельную белизну лица и шеи; это огонь для юношей, разжжение похотей, признак бесстыдного разума.

Будет ли рыдать о грехах собственных дама, слезы которой могут смыть белила с шейки и провести по лицу борозды? Это украшение не Господне, но одежда антихриста: с каким дерзновением может взирать к небу лицо, которого не выяснит Создатель? Зря приводятся в оправдание молодость и младые лета. Вдова, которая отринула сладость супруга, по слову апостола настоящая вдова, имеет нужду лишь в твердости.

Она помнит прежние чувственные наслаждения, знает, что растеряла и чем насладилась. Огненные стрелы диавола должны быть угашены холодом постов и бодрствований. Либо нам необходимо вести речь сообразно со собственной одеждой, либо необходимо одеваться сообразно с тем, что говорим. Для чего обещать одно, а на деле демонстрировать другое? Язык проповедует непорочность, а все тело обнаруживает бесстыдство. Это относится ко наружному виду и украшению. Вообщем, вдова, предающаяся увеселениям скажу не своими, но апостольскими устами , заживо погибла 1 Тим.

Что же это означает — заживо умерла? На взор людей, не знающих внутренности сердца людского, она жива и для греха не погибла, но для Христа, знающего сокровенное, она погибла. Ибо душа согрешающая, та умрет Иез. Грехи неких людей явны и прямо ведут к осуждению а неких [открываются] потом. Равным образом и добрые дела явны; а ежели и не таковы, скрыться не могут 1 Тим. Это изречение означает вот что: некие люди грешат так открыто и без зазрения совести, что, как скоро их узреешь, тотчас заметишь, что они грешники.

А остальные так скрывают свои пороки, что ты можешь распознать их лишь опосля долгого общения с ними. Равно и добрые дела у одних очевидны с первого взора, а у остальных могут быть замечены лишь опосля длительного наблюдения. Итак, для чего нам хвастаться целомудрием, которое без сопутствующих и доп добродетелей — воздержания и умеренности может еще подлежать сомнению?

Апостол умерщвляет свое тело и порабощает душе, чтоб самому соблюсти то, что он предписывал другим; неуж-то юная дама, питаясь яствами, поддерживающими телесное возбуждение, может не бояться за свою непорочность? Говоря это, я не осуждаю брашен, которые Бог сделал для потребления с благодарением, но желаю у юношей и девиц отнять то, что возбуждает в их чувственность.

Ни огни Этны, ни вулканическая лава, ни Везувий и Олимп не пышут таковым пламенем, как юношеские утробы, заполненные вином и нагретые шикарными кушаньями. Почти все презирают скупость и отлагают ее совместно с кошельком. Злословящий язык может быть исправлен безмолвным молчанием.

Образ жизни и мода в одеждах изменяются раз в час. Все остальные грехи имеют место вне человека, а то, что находится вне, просто отбрасывается. Лишь чувственное пожелание, внедренное в нас Богом для рождения деток, ежели перебегает соответствующие пределы, преобразуется в порок и по какому-то закону природы влечет к соитию.

Это подвиг великой добродетели и ревностного старания — одолеть природное рвение, в теле жить как бы вне тела, ежедневно биться с собой и укрытого в для себя неприятеля следить, подобно баснословному стоглазому Аргусу. Эти мысли в остальных словах апостол выразил так: Всякий грех, какой делает человек, есть вне тела, а блудник грешит против собственного тела 1 Кор. У докторов и утех, которые писали о природе человечьих тел, в индивидуальности же в книжках Галена под заглавием «О здоровых», говорится, что тела отроков, юношей и совершеннолетних парней и дам пылают внутренним жаром и что в этих летах вредоносны кушанья, усиливающие теплоту, и, напротив, полезно для здоровья употреблять в еду и питье что-нибудь холодное; напротив того, для стариков, страдающих мокротистостью и остыванием крови, полезны согревающие кушанья и старенькые вина.

Потому и Спасатель говорит: Смотрите же за собою, чтоб сердца ваши не отягчались объядением и пьянством и заботами житейскими Лк. И апостол: И не упивайтесь вином, от которого бывает распутство. Логично, что Творец знает о свойстве сосуда, изготовленного Им самим; поэтому что даже комик, задачей которого служит узнавать и обрисовывать характеры людей, сказал: «Sine Cerere et Libero friget Venus».

Итак, до этого всего, ежели лишь дозволит здоровье желудка до окончания юношеских лет, пей лишь воду, которая по природе собственной очень холодна. Ежели выполнению этого правила препятствует слабость здоровья, то выслушай вкупе с Тимофеем совет апостола Павла: Употребляй незначительно вина, ради желудка твоего и нередких твоих недугов 1 Тим. Дальше в выборе самой еды опасайся всего горячительного. Я говорю это не лишь о мясе, о котором сосуд избрания отдал такое мнение: Лучше не есть мяса, не пить вина Рим.

Из самых плодов lеguminum не необходимо вкушать тех, которые тяжелы и горячительны; знай, что ничто так не прилично молодым христианам, как употребление ими в еду овощей. Потому и в другом месте Писания говорится: Беспомощный ест овощи Рим. Так, три отрока и Даниил поправлялись овощами. Они были юны и не входили еще на ту сковороду, на которой правитель вавилонский изжарил старенькых судей см. Мы, со собственной стороны, за употребление такового рода еды хотим получить не укрепление тела, подобно вышеупомянутым отрокам, приобретшим телесную крепость не говоря уже о особой милости Божией , нет; мы хотим душевной бодрости, которая усиливается при немощи тела.

Почти все из стремящихся к целомудренной жизни останавливаются на полдороге, когда ограничиваются воздержанием от мяса и нагружают желудок овощами, которые, будучи употребляемы в умеренной степени, были бы безобидны. Говорю по собственному чувству. Ничто так не воспламеняет тело и не возбуждает родотворные члены, как неудобоваримая и выкидываемая назад еда. Я желаю, дочь моя, чтоб лучше мало подвергалась угрозы твоя скромность, чем твой подвиг. Все, что возбуждает чувственные пожелания, считай ядом.

Пусть будет у тебя скудная еда и желудок, постоянно истощенный трехдневным постом; вообщем, еще лучше раз в день вкушать понемногу, чем время от времени, но досыта. Самый наилучший дождик тот, который понемногу падает на землю. А внезапный и чрезвычайно мощный дождик может сходу опустошить поле. Когда вкушаешь еду, помни, что для тебя на данный момент необходимо будет молиться, а также и заниматься чтением. Вычитывай определенное число стихов из Священного Писания и этот урок сдавай Господу твоему.

И не до этого давай покой твоим членам, как наполнив грудь священными звуками. Нет нужды для тебя находить золота вгрязи; ценой почти всех жемчужин покупай одну. Стань, по заповеди пророка Иеремии, на путях почти всех, чтоб попасть на тот путь, который ведет к Папе см. Свою любовь к ожерельям, и драгоценным камням, и к шелковым одеждам перемени на любовь к исследованию Священного Писания.

Войди в землю обетования, точащую млеко и мед см. Вкушай муку и ешь масло, одевайся, подобно Иосифу, в пестрые одежды; приклоняй, подобно Иерусалиму, свои уши к слушанию слова Божия, чтоб отселе возросли в для тебя драгоценные семечки для новейших жатв. У тебя есть св.

Ексуперий, человек почетных лет и жесткий в вере, наставлениями которого ты нередко можешь воспользоваться. Приобретайте для себя друзей богатством неправедным, чтоб они, когда обнищаете, приняли вас в нескончаемые обители Лк. Отдавай свои богатства тем, которые едят не фазанов, а обычный хлеб; утоляй голод, а не размножай роскошь.

Разумевай на нища и убога. Всякому, просящему у тебя, дай; наипаче же присным в вере. Нагого одень, алчущего накорми, больного посети. Простирая руку к благотворительности, всякий раз помышляй о Христе. Смотри, не умножай чужих богатств, тогда как Господь Бог твой остается нищ. Опасайся общества юношей.

Пусть под кров дома твоего не взойдут завитые, нарядные и сладострастные гости. Певец пусть будет изгнан как вредный. Арфисток и гуслисток и тому схожих диавольских хористок выгоняй из собственных комнат, как смертоносных сирен. Не выходи в общество в предшествии толпы евнухов, пользуясь вдовьей свободой. Чрезвычайно дурно, когда слабенький пол и незрелый возраст злоупотребляют своим произволом и считают дозволенным все что угодно.

Все мне позволительно, но не все полезно 1 Кор. Пусть не подсаживается к для тебя ни завитой прокуратор, ни прекрасный молочный брат, ни белоснежный и румяный паразит. Время от времени о виде жизни госпожи можно выяснить по поведению служанок. Старайся, напротив того, войти в сношение со святыми девами и вдовами.

Ежели же необходимость принудит беседовать с мужчинами, то не старайся говорить без очевидцев и веди такую беседу, чтоб для тебя не пришлось смутиться и краснеть, ежели взойдет кто-либо сторонний. Лицо есть зеркало души и безмолвными очами открывает сердечные тайны. Не так давно на наших очах по всему Востоку пролетела какая-то бесславная молва. Говорили о возрасте и виде жизни, о одеждах и походке, о невразумительном обществе, о неповторимых пирах, о королевской обстановке, о браке Нерона и Сарданапала.

Чужая рана да будет для нас предостережением. Идурак становится умнее опосля наказания. Святая любовь чужда нетерпеливости. Ложная молва скоро теряется, и следующая жизнь дает свидетельство о предшествующей. Быть не может, чтоб кто-либо прожил поприще данной нам жизни, не подвергаясь человеческому злословью.

Хулить хороших составляет утешение для злых, поэтому что, по их мнению, при множестве согрешающих миниатюризируется вина их собственных грехов. Но скоро огонь, сожигавший траву, ослабевает; разливающееся пламя замирает от недочета горючих материалов. Ежели прошлогодняя молва солгала либо произнесла что-нибудь и правдивое, то пусть прекратится порок, прекратятся и толки. Это я говорю не поэтому, чтоб подозревал в для тебя что-нибудь плохое, но поэтому, что в порыве ласкового роли боюсь за тебя даже в том, что не небезопасно.

О, ежели бы ты увидела свою сестру, ежели бы для тебя пришлось услышать речь из ее святых уст, в малом теле ты увидела бы великий дух. Ты услышала бы, что из ее сердца горячим ключом бьет все содержание Ветхого и Новейшего Завета. Посты для нее служат игрой, молитва — наслаждением. Эти песни она выучила для Христа; эти бряцания для Создателя.

Так она проводит день и ночь; уготован елей для лампад, и ожидается приход Жениха. Подражай же ты единокровной сестре. Пусть в Риме будет то, чем владеет наиболее тесноватый Вифлеем. Ты имеешь богатства, и для тебя несложно помогать нуждающимся в пропитании. Пусть добродетель расточит то, что приготовлялось для роскоши.

Дама, желающая презреть супружество, не обязана бояться никакой бедности. Выкупай девиц, чтоб ввести их в чертоги Царя. Помогай вдовам; пусть они, как бы некоторые фиалки, будут смешаны тобой меж девами — лилиями, и мученицами — розами; сплети для Христа венок из этих цветов заместо тернового венца, который носил Он за грехи мира. Пусть порадуется и поможет для тебя знаменитейший отец твой, пусть научится от дочери тому, чему научился от супруги.

Уже поседела голова его, трясутся колени, падают зубы, лоб от старости изрыт морщинами, погибель при дверях, поблизости виден костер для сожигания тела. Волей либо неволей мы стареем. Пусть отец твой приготовляет для себя дорожный запас, нужный для дальнего пути. Пусть захватит с собой и то, что, не будучи предупрежден, он желал бы бросить здесь; пусть отправит наперед то, что всосет земля, ежели он оставит это без внимания. Юные вдовы, из которых некие отправь вслед сатаны, когда рассвирепеют о Христе и желают выходить замуж, обыкновенно говорят: «Имение моего отца раз в день погибает, наследие предков расточается; слуга говорит дерзости; служанка не желает слушать.

Кто будет моим представителем в суде? Кто выплатит земледельческие подати? Кто воспитает моих детей? Кто пригрозит домочадцам? Он выставляет предпосылкой брака то самое, что одно могло служить основным препятствием к браку. Мама приводит к сыновьям не воспитателя, но неприятеля, не отца, а тирана.

Воспламененная похотью, она запамятывает о плодах чрева собственного, и посреди малюток, не знающих собственного несчастия, она, когда-то рыдающая мама, вступает в новейший брак. К чему говорить о отцовском наследии либо о высокомерии врагов? Признайся в постыдных побуждениях. Никакая дама не выходит замуж без того, чтоб не спать с мужем. Либо ежели похоть не движет тебя, то что за безумие, подобно развратным людям, жертвовать собственной чистотой для приумножения богатств и из-за вещи дешевенькой и скорогибнущей гробить целомудрие, многоценное и вечное?

Ежели имеешь малышей, то для чего же вступать во 2-ой брак? Ежели не имеешь деток, то отчего не боишься испытанного неплодия и из-за неправильного приобретения идешь на верный стыд? Сейчас для тебя пишут брачные условия, чтоб в скором времени ты не замедлила сделать завещание.

Предполагается вероятной заболевание супруга и то, что он в случае продолжения жизни собственной сам исполнит желаемые им со собственной стороны твои посмертные распоряжения, либо предполагается вероятным тот вариант, что ежели ты будешь иметь деток от второго супруга, то возгорится домашняя война, внутренние несогласия. Нельзя для тебя будет обожать деток и благосклонно глядеть на тех, кого ты родила.

Украдкой ты будешь давать еду своим детям. Живой супруг станет завидовать мертвому; ежели ты не будешь ненавидеть деток от первого брака, то ему представится, что ты еще любишь их отца. Ежели же новейший супруг, имея малышей от первой супруги, введет тебя в собственный дом, то хотя бы ты была в высшей степени снисходительной, все-же все комики, и мимо графы, и риторы в собственных общих местах будут провозглашать тебя свирепейшей мачехой.

Ежели пасынок захворает и заболеет у него голова, то произнесут, что ты хочешь извести его. Ежели не дашь ему еды, назовут тебя жестокой; ежели дашь, назовут потатчицей. Скажи, сделай милость, что такое за благополучие во втором браке, которое могло бы перевесить собой все эти неудобства? Пожелаешь ли знать, каковы должны быть вдовы?

Раскроем Евангелие от Луки. И была, сказано там, Анна пророчица, дочь Фануилова, от колена Асирова Лк. Анна означает «благодать». Фануил на нашем языке значит «лице Божие». Асир — «блаженство» либо «богатство». Потому так как Анна от молодости собственной в продолжение восьмидесятичетырех лет несла бремя вдовства и не отходила от церкви Божией, пребывая в постах и молитвах день и ночь, то она сподобилась духовной благодати и заслужила наименование дочери лица Божия и роль в блаженствах собственного предка.

Памятуя вдову Сарептскую, которая, чтоб напитать Илию, отважилась пожертвовать спасением своим и собственного отпрыска, так что в последующую ночь, готовясь умереть вкупе с отпрыском, оставила у себя еще путника, желая утратить лучше жизнь, ежели милосердие, и из горсти муки приготовила для себя богатство жатвы Господней.

Мука не убывает, и масло в сосуде возникает вновь. В Иудее оскудение пшеницы, ибо зерно пшеничное там умерло см. В Книжке Иудифь ежели кому угодно взять эту книжку мы читаем о вдове, изнуренной постами и обезображенной плачевным видом, которая не рыдала о погибели супруга, но в сокрушенном печалью теле стремилась на свидание к жениху. Я вижу вооруженную клинком руку, окровавленную десницу. Я узнаю голову Олоферна, принесенную из вражеского стана.

Дама одолевает мужей, непорочность обезглавливает похоть, в один момент переменив вид, облекается в победоносный траур, который прекраснее всех украшений этого века. Некие неосновательно причисляют Девору ко вдовам и вождя Варака считают ее отпрыском, тогда как Писание дает знать нам совсем другое.

Ноеминь, что означает «утешенная», опосля горестной погибели деток и супруга принесла в отечество свою непорочность и, подкрепляемая сиим напутствием, удержала при для себя сноху моавитянку, чтоб исполнилось последующее пророчество Исаии: Посылайте агнцев владетелю земли из Селы в пустыне на гору дочери Сиона Ис. Обращаюсь к евангельской вдове, вдове убогой, которая богаче всего израильского народа, которая, взяв зерно горчичное и положив закваску в сатех 3-х муки, исповедание Отца и Отпрыска растворила благодатью Святого Духа и, положив в сокровищницу церковную две лепты, все, что могла иметь в собственной принадлежности, все достояние свое, принесла в жертву собственной веры в оба Завета.

Ее лепты — это два Серафима, три раза славословящие Троицу и положенные в сокровищницу Церкви. От этого и взятый щипцами того и другого Завета горящий уголь очищает уста грешников см. Но для чего мне приводить примеры и на основании книжек изображать добродетели жен, когда в том же городке, где ты живешь, ты можешь созидать примеры достойных подражания женщин? Чтоб избежать подозрения в лести, не стану перечислять их поименно. Достаточно для тебя св. Марцеллы, которая, соответствуя собственному первообразу, повторила для нас нечто из истории евангельской.

Та воспевала плачущего Младенца; эта предвещает о Его прославлении. Та говорила о Нем всем чаявшим искупления Израиля; эта с искупленными язычниками взывает: Брат не избавит, избавит ли человек? И из другого псалма: Человек родися в нем, и Той база и Вышний Пс. Практически два года тому назад я издал книжки против Иовиниана, где авторитетом Писания сокрушил возражения врагов, заимствуемые из того места, где апостол допускает второбрачие.

Нет нужды полностью переписывать из той книжки то, что ты сама можешь прочитать там. Но до этого, ежели закончу письмо, желаю огласить для тебя лишь одно: ежедневно думай о том, что ты обязана умереть, и никогда не будешь помышлять о втором браке. Невзирая на то, что любая дама обязана встретить свою вторую половинку, к огорчению, посреди представительниц красивого пола, перешагнувших летие, множество тех, кто так и не вызнал, что такое женское счастье.

За их плечами часто разводы, предательства, расстройства и утрата веры в царевичев на белоснежном жеребце. Всё это обидно и печально, но никогда нельзя опускать руки. Ежели есть желание стать счастливой, возраст этому не помеха. Итак, наша нынешняя статья посвящена теме, как выйти замуж опосля Согласно древним источникам, опосля погибели мужчины представители почти всех народов предпочитали лишать жизни и его вдову.

Описания такового ужасного обычая можно отыскать в старых легендах, к примеру, в сказании о известном герое Михайло Потоке. Когда богатырь скончался, его супругу Авдотью похоронили заживо. Люди верили, что таковым образом супруга не дозволит супругу мучиться от тоски в загробном мире и не станет бременем для общества. Какие внутренние либо наружные задачи супруг поможет решить. Будьте честны с собой, ведь от вашего ответа зависит, какого мужчину необходимо находить, и где встретиться с ним шансов больше всего.

Даже ежели нет каких-либо особенных предпочтений, а охото любви, не помешает составить перечень свойств грядущего избранника. У вас очень большой жизненный опыт, чтоб следовать только эмоциям и чувствам. С возрастом дама становится мудрее, ей не охото очень сильно нарушать сложившийся порядок вещей, мужчина должен вписаться в него, а не усложнить жизнь. С таковым багажом познаний тяжело довериться другому.

Это в 18 либо 20 лет мы без оглядки бросаемся в омут с головой, почти все, прощая, и запамятывая. А по прошествии лет, когда так и не вышло встретить возлюбленного супруга, в душе очень много шрамов, которые не охото бередить. Зато есть терпение, которое дозволит дождаться того единственного и неподражаемого, который даст всё, о чём желали.

Потому вы имеете право заказать для себя грядущего супруга, тщательно расписав, каким желаете его созидать. Укажите желаемые свойства нрава, место работы, ежели это принципиально, доход, наличие деток, увлечения, место жительства, наличие жилища, образование, интересы, взоры на жизнь, но первым пт, непременно напишите, что он должен быть волен. Для чего растрачивать время на искателей приключения, которых дома ожидает супруга либо уже есть дама.

Представив его, зная, кого желаете отыскать, вы уже будете наиболее осмотрительны при общении с незнакомцами и не станете растрачивать время на бесперспективные дела, которые способны принести только разочарование. Опосля того, как портрет грядущего избранника готов, поглядите на себя в зеркало, всё ли вас устраивает. Непринципиально, какая у вас фигура, цвет волос, основное, чтоб вы обожали себя таковой, какая вы есть. Дело в том, что наши внутренние переживания и недовольство собой, как вообщем, и любовь к для себя, отражается на нашем наружном виде.

И когда человека побеждают нехорошие мысли, он подсознательно испытывает дискомфорт от того, какой он, это чувствуют и окружающие. А мужчины не чрезвычайно обожают дам, обремененных внутренними неуввязками, они их боятся. Да и не достаточно кому захочется взваливать на себя ещё и груз чужих переживаний, в особенности, когда их может решить лишь сам человек.

Ваша задачка навести в душе порядок, ежели есть какие-то задачи, либо ещё раз убедиться, что у вас всё в порядке. Пересмотрите гардероб, всё ли в нём нравится, нет ли того, что можно дать либо выбросить. Может настало время его обновить.

Ничто так не поднимает настроение, как покупка новейшей одежды. Чтоб привлечь мужское внимание в любом возрасте, принципиально быть постоянно приветливой, доброжелательной, запамятовать о нахмуренном выражении лица, взоре, направленном вовнутрь себя. Вы должны источать красивое настроение, улыбаться, глядеть на мир обширно раскрытыми очами, как когда-то в 20 лет, как будто ждете подарка.

Не бойтесь показаться не таковой серьёзной, как остальные дамы. Ваша задачка опять стать той юный женщиной, ждущей лишь счастливых встреч и выполнения всех желаний. Излучая свет, вы непременно привлечете внимание мужчины, который не побоится подойти к для вас. И кто знает, не его ли вы ожидали столько лет. Оставаясь же в собственном коконе, думая только о дилеммах близких либо собственных, вы просто закрываетесь невидимой стенкой, отталкивая людей.

Ведь и вы сами вряд ли подойдете с романтичным предложением к человеку, который смотрится озабоченно, очень серьезен и хмур. Представителей мощного пола в таком возрасте завлекает уже не лишь наружная краса, но и юность души, а её наличие никак не зависит от того, сколько исполнилось лет. Бывают и девушки, уже родившиеся старенькыми. Так что у тех, кто молод душой, постоянно есть шанс встретить любовь, сколько бы им не исполнилось.

За время ведения группы нередко слышала, что представления о вдовстве у окружающих не совпадают с видением самой вдовы того, как она обязана жить опосля утраты. Все ориентируются только на свои представления и жизненный опыт.

На мой субъективный и вдовий взор, лишь мировоззрение тех, чья жизнь и удобство впрямую зависят от этого решения. Это могут быть малыши, предки, предки супруга, живущие на одной местности с вдовой. Но учесть, не означает подчиняться. Далее вопросец лежит в плоскости межличностных отношений, грамотного выстраивания границ и умения договариваться.

Моё глубочайшее убеждение, что никого больше в этом мире, не обязано тревожить, что, как и когда будет делать вдова со собственной жизнью, телом и иными объектами её принадлежности. Потому биться за счастье с окружением либо выстраивать свою жизнь в согласовании с чужими представлениями о чудесном, считаю мероприятием напрочь лишенным всякого смысла. Я бы предложила разглядеть утверждение, заложенное в вопросце, что «за счастье необходимо бороться», с точки зрения трёх позиций: ответственность, право и выбор.

Часто слышу от дам, переживающих утрату, что счастье было в муже, в семье, в доме, комфорте. Супруг и семья делали их счастливыми. Сейчас этого ничего нет, никогда не будет. И вопросец о ответственности автоматом снимается. И крайнее, касающиеся выбора:»Я не выбирала, чтоб супруг погиб, а до этого я была счастлива, это был мой выбор. А на данный момент моим счастьем распорядилась судьба, бог, злой рок » и т.

Его делает кто-то иной. Полностью тупиковая ветвь. При таком взоре на ситуацию предполагается, ежели предполагается вообщем, борьба с вначале неравными силами: прошедшим, гибелью, судьбой. А поэтому борьбы никакой не случается, правда и принятия поражения тоже.

Потому неудовлетворенность жизнью, боль, слезы, грусть находятся фактически повсевременно и могут сопровождать вдову долгие годы, а то и всю оставшуюся жизнь. Ежели есть представление, что в жизни фактически всё происходит случаем, подфартило либо вышло по чьей-то вине, тогда и за счастье нет смысла биться. Его необходимо смиренно ожидать, но осознавать при этом, что везёт далековато не всем, гарантий никаких, так что можно и не дождаться.

Такое ожидание традиционно омрачено печалью, горечью и завистью. Бывает, что травма, нанесённая катастрофическим событием, разрушает прежние представления о мироустройстве, и дама, ранее принимавшая активное роль в собственной жизни и судьбе, сейчас с страхом осознает, что от неё далековато не всё зависит. Вот она двигалась, сознательно, на встречу к большому и светлому, всё либо практически всё делала чётко и верно, а оно в один момент взяло и упало.

Как следствие, ей может казаться, по опыту не очень долго, в зависимости от степени тяжести травмы, что она ни на что наиболее воздействовать не может. Но рано либо поздно вдова не всякая соображает, что время идёт, жизнь проходит, все вокруг живут, наслаждаются и будут это делать не зависимо от её горя и статуса. Что она довольно настрадалась и тоже имеет на счастье полное право.

Что она — единственная, кому её счастье необходимо. Вспоминает, как ранее, ей удавалось чему-то радоваться кроме супруга и семьи, преодолевать невзгоды. Естественно не такие масштабные, но приходилось управляться с трудностями. Соображает, что она и лишь она выбирает: быть ей счастливой либо не быть.

Тут принципиально, чтоб отсутствовали проявления медицинской депрессии. Время от времени препятствием может быть состояние, которое удачно регулируется приёмом специальной терапии. Ежели же всё в относительном порядке, вышеприведенные рассуждения могут стать предметом для предстоящего разговора. Вы осознаёте, что вы и лишь вы принимаете решение быть счастливыми либо не быть, желаете этого, но до сих пор несчастливы? Тогда разумно представить, что единственный, кто для вас в этом мешает — вы сами.

Может быть удивительно звучит, но ежели вопросец формулируется так, как он формулируется, а именно: «как биться с запретом на счастье, опосля погибели мужа? Борьба подразумевает наличие минимум 2-ух сторон. И обе они, как мы узнали, вероятнее всего, снутри вас. Одна утомилась, желает счастья и пишет мне этот вопросец.

Иная запрещает либо, что быстрее всего, приводит доводы в пользу сложившегося положения. А может занимается и тем, и иным. Чтоб продвинуться далее, нужно осознать для чего «одна из сторон» мешает, запрещает, предпочитает быть несчастной? Какие за это перепадают «бонусы» либо, говоря по другому, какие есть «вторичные выгоды». Предлагаю взять лист бумаги и попытаться перечислить 5 основных преимуществ, которые для вас даёт сегодняшнее положение дел преимуществ может оказаться и больше и они точно есть, по другому бы ситуация изменялась, а вопросец бы совсем не стоял.

Просмотрите составленный вами перечень и задумайтесь, какие потребности лежат в базе преимуществ, которые предоставляет для вас ваша сегоднящая ситуация. Потом попробуйте найти представления фиксированные идеи , которые мешают для вас удовлетворить эти потребности иным методом. Убеждения можно развенчивать, делать это без помощи других либо с чьей-то помощью, настроившись на победу «той стороны», которая желает счастья.

Побудьте «за» неё и всё получится. Задумайтесь, как ещё можно получить то, в чем вы нуждаетесь. За виной традиционно стоит гнев либо ужас. Вот на это необходимо обращать внимание. Понаблюдать, поймать, что испытывается на самом деле, какие эмоции принуждают ощущать себя виноватой. Чувство вины возникает у почти всех переживающих утрату и в норме через некое время проходит, как правило без помощи других, в итоге понимания устройств, обстоятельств и нелогичности.

В случае, ежели чувство вины приносит огромные мучения и не проходит в течении долгого времени, нужно обратиться к спецу. Существует масса довольно действенных техник. От вины можно и необходимо освободиться для того, чтоб ощутить себя счастливой. На самом деле разных утверждений большущее множество. На каждое, при желании естественно, можно отыскать очень убедительное опровержение.

Лишь захотите. Мы ведь повсевременно верим в то, что никогда не лицезрели. И чрезвычайно нередко не требуем никаких доказательств. Так что мешает нарисовать свою картину мира и поверить в неё. Это касается лишь вас, означает имеете право.

Я живу в том же мире, что и вы. И тоже была в аду, под заглавием горе от утраты. В своё время, я всё вот это вот проходила. И меня, так же как и вас, одолевали сомнения, ужасы. Мною овладевали разные идеи о вероятной встрече в мире ином, только при определенных критериях, представления о соблюдении траурных правил, традиций, страшные рассказы о единственно оставшихся в живых женатых алкоголиках, наркоманах, тунеядцах, злых отчимах, проклятьях и т.

Образ верной вдовы по-прежнему вызывает искреннее восхищение и моё глубочайшее уважение. Это чрезвычайно прекрасно, возвышенно, и наверняка верно, но на практике никак не делало меня счастливой. Считаю, что осознанная, добровольная аскеза, а конкретно таковой обязана быть жертва во имя любви и верности — это само по для себя уже удовлетворенность и счастье. Она не может приносить ужасные мучения, а ежели приносит, означает, может быть, что-то не так.

Или с правилом, или с аскетом. Я в своё время рассуждала так: ежели мне долго и повсевременно плохо, и от этого никому не отлично, наверняка, это не мой путь, при всём уважении ко всем по нему идущим. Я стала находить разные опровержения своим установкам, делающим меня несчастной. Но всё в основном принадлежало кусочками к различным течениям, взорам, было не довольно стройно, оспоримо и сомнительно. Мир, в котором никто не лицезреет, не оценивает, как я живу, где и с кем. Это дело лишь моё и отпрыска Мир не понятный, но любящий и принимающий.

Мир, где невзирая на все промахи и ошибки, я, имеющая несовершенный нрав, неординарную фигуру, молодого малыша на руках, кучу бытовых, материальных и остальных заморочек — дама, заслуживающая абсолютного счастья на всех уровнях и во всех смыслах. Мир, где умершие не погибают, а живут кое-где там высоко, у их много собственных дел и им там отлично. Им лучше чем тут, но они нас помнят и обожают. Там единственным условием для встречи является связь душ, а не тел. В моем мире довольно безопасно.

В нём есть верные, внимательные, умные, щедрые мужчины, способные полюбить вдову и малыша. Окутать собственной заботой двоих сбитых горем, раненных в сердечко, а одну её ещё и в голову. В моём мире предполагалось, что в единственном экземпляре таковой мужчина точно есть. И он естественно ожидал меня, нас с отпрыском.

Ожидал, спал и лицезрел. А в свободное от работы и мечт о нас время, придумывал, какой бы подвиг совершить, чтоб уверить в собственной искренности и стойкости целей. И он естественно всё выдумал. И это был самый классный подвиг.

А как по другому. В этих фантазиях я не опиралась на анонсы, страшные рассказы соседки, предсказания гадалки, статистику, заветы священных писаний разных религий. Естественно я всё знала и лицезрела. Но допустила, что могут быть исключения из правил, которые мне не подступают, не нравятся, не делают меня счастливой. Мне были необходимы эти исключения. Может я сошла с мозга, что поверила в собственный мир. Но я так утомилась.

Утомилась рыдать, бояться, верить в нехорошее и ни во что не верить. Из серии:»попытаться стоило». Я не стала учить мир снаружи, чтоб всё предугадать, предотвратить, приготовиться. Но приложила усилия узнать мир снутри себя, чтоб услышать основное.

И услышала, приняла, захотела, нарисовала, поверила, ну а позже мне «повезло» и я стала счастливой. Картина тем временем медлительно, но правильно, начала проявляться в действительности. Желаю создателю вопросца и всем осилившим, дочитавшим, обрести счастье, такое, каким вы его видите, представляете.

Но достичь его не в борьбе, поэтому что это предполагает какие-то схватки, жертвы. Думаю, может хватит с нас? Может быть пора помириться либо сдаться без боя, и просто разрешить для себя быть счастливой? Хотя это бывает далековато не просто на деле, но…. Героиня известного на весь мир кинофильма «Москва слезам не верит» сказала: «Жизнь опосля 40, лишь начинается», но то же самое можно смело отнести и к 50 годам. Кто произнес, что возраст должен определять желания и мечты человека и тем наиболее влиять на их выполнение.

Только от самой дамы зависит, как она распорядиться данными ей талантами: употребляет их и добьется поставленной цели либо решит, что недостаточно хороша, чтоб получить хотимое. Всё в ваших руках, не нужно их опускать. Лишь Ваше настроение, желание и вера могут решить все. Захотите так, чтоб это исполнилось и это непременно произойдет. Статья защищена законом о авторских и смежных правах. При использовании и перепечатке материала активная ссылка на дамский веб-сайт www.

Нина Александровна Чавчавадзе. История любви российского поэта Александра Грибоедова и грузинской княжны Нины Чавчавадзе не подступает для любовного романа. Уж чрезвычайно она трагична. Так бывает лишь в жизни. Овдовев всего в 16 лет, Нина Чавчавадзе долгие годы держала траур по собственному убитому супругу. Обитатели Тифлиса окрестили вдову «Черной розой», а мемуарист Корнилий Бороздин, лично знавший княжну, написал о ней такие строки:.

Александр Сергеевич Грибоедов не просто драматург и поэт, написавший комедию «Горе от ума», меткие выражения из которой разобрали на цитаты, обогатившие российский язык. Современные преподаватели окрестили бы его реальным вундеркиндом. В 6 лет Александр Сергеевич говорил на 3-х европейских языках. Потом он выучил арабский, турецкий, грузинский и персидский. В 13 лет Грибоедов закончил словесное отделение Столичного института, а к 15 годам юридическое.

Образование парень получал не по блату, а благодаря своим возможностям. Это подтверждает и его карьера дипломата, и литературное наследие. Он увлекался арифметикой, естественными науками, придумывал музыку. До нас дошли два его вальса. Портрет Грибоедов в мундире Иркутского гусарского полка. Живописец Д. В году Грибоедов надел мундир Иркутский гусарского полка, хотя военная служба для дворянина была не неотклонимой. Блестящее образование не мешало ему быть натурой рискованной и не лишенной авантюризма.

В один прекрасный момент Грибоедов въехал на лошадки в зал, где проходил бал. Как и полагалось дворянину Александр Сергеевич нередко участвовал в дуэлях. В одной из их ему прострелили левую руку. Пробыв четыре года гусаром Грибоедов пошел на чиновничью службу.

Неизменные разъезды меж Санкт-Петербургом и Тегераном не мешали юному чиновнику писать свои произведения. Во время службы в Тифлисе Грибоедов стал частым гостем в доме князя Александра Чавчавадзе — генерал-майор российской армии, грузинский поэт и губернатор-наместник Нахичеванской и Эриванской областей. Портрет Грибоедова.

Живописец И. Тифлисский дом князя нередко посещали военные и интеллигенты со всей империи. Посреди их был и Грибоедов, который в году учил играться на фортепиано старшую дочь наместника — милую кареглазую Нино. Девченка была на 18 лет младше и в один прекрасный момент «дядя Сандро» похвалил ее за старания и шутливо пообещал, что когда она вырастет, то женится на ней. Грибоедов был узнаваемый сердцеед и летняя Нино запомнила эти слова.

В году Александр Сергеевич опять посетил дом Чавчавадзе и оказался пленен красотой и манерами подросшей Нино. О красе девушке генерал Лев Альбрант писал:. При свидании скажи, что я поклоняюсь ей, как магометанцы — солнцу восходящему! Дочь поэта А. Чавчавадзе, супруга А. Источник: rmuseum. Она, как и мама ее, одета по-европейски; чрезвычайно отлично воспитана, говорит по-русски и по-французски и занимается музыкой». Она меня послушалась, правильно, задумывалась, что я усажу ее за фортепьяно, вышло не то… Мы взошли в комнату, щеки у меня разгорелись, дыханье занялось, я не помню, что я начал ей бормотать, и все живее, и живее, она зарыдала, засмеялась, я поцеловал ее».

Нужно, дескать, на прощанье зайти к старцу. Дурного ничего он не сделает, а мудрый совет отдать может. Марфа не знала пути к лесному домику. Но говорили ей бабки: "В лесу завсегда иди, куда ноги ведут, если смысл в твоем деле есть, подходящая тропинка отыщется". Шмель, встретив Марфу, не стал с ней говорить. Видя измученный вид забарской рукодельницы, накормил её и выслал на сеновал спать.

А рано днем разбудил и позвал в избу. Усадил за стол чай с ним пить и повелел говорить. Но Марфа больше рыдала, чем говорила. А мудрец слез не обожал. Он встал из-за стола и сказал:. Для тебя ли, труженице, пояснять это? Ты меня поняла? Не стремись наживать добро. Мучиться будешь, живя, а умрешь - проклянут те, кого невзначай обделишь. Заведи учеников. Людям принадлежит надолго только то, что они отдают иным. Он проводил гостью до порога, но ни слова больше не произнес. Отойдя мало, чуть домик скрылся за деревьями, Марфа тормознула.

Куда идти? Не знала сейчас этого она, растревоженная словами Шмеля. Задумывалась и решила отдать волю ногам. Стала она для себя подбирать учениц из забарских девок и заказов уже никаких от купцов не воспринимала, для души рукодельничала.

Да нежели кому из земляков что нужно - сделает: мужчинам - самотканые рубашки с золотыми кистями, рукавицы, женам - свадебные платьица, шали - и все за малую плату, только бы прокормиться ей. Так вот в новейших заботах, в труде потекла Марфина жизнь, день за деньком, год за годом. Тяжкие думы о дочерней погибели с возрастом перебежали в тихую грусть воспоминаний, а душу грели певучие да ласковые ученицы. Одно только со временем начало тревожить Марфу - не больно уж ловкие руки оказались у её девиц.

Сколько ни учила их Марфа, никак они понять науку не могли. У одной терпенья не хватает, иная узора новейшего не выдумает, а у третьей - пальцы не гнутся как нужно. Ни похвала, ни ругань делу не посодействовали. А годы-то Марфины шли. Как-то посиживала она за рукодельем одна, - девиц выслала по домам, - вдруг почуяла - руки утомились, вроде бы чужие ей, не слушаются. И сообразила тогда Марфа - старость на пороге. Рукам срок пришел. Выходило, означает, что ничему уж она скоро обучать не сумеет, в праздной тоске жить придется.

Ужас овладел Марфой. И здесь вспомнился ей наказ: добра не копить, учеников наживать. У неё была старательная ученица - Настя, дочка зареченского бондаря. Никто не знает всех Марфиных страданий. Из рода в род в Забаре передают только одно: померла Марфа - ей ещё и пятидесяти годов не вышло. Она долго лежала в постели, не пила, не ела, все ожидала кого-либо. В тот день, когда умереть ей, прибежала Настя и показала свое рукоделие - платок неслыханной красы, самотканый из узкой, как сеть, пряжи.

Все, кто был в избе, - не поверили очам своим. Увидела платок Марфа, зарыдала в радости и тихо сказала: "Ну вот, Настя, ты и достигла, чего же я желала. Это были крайние Марфины слова. С той поры и прославилась Забара своими необычными рушниками, платками, кружевом и пряжей. Живет эта слава поныне, и жить ей в веках, поэтому как золотые Марфины руки от одной мастерицы перебегают к иной, им бессмертие дано. Сегодня чернокнижников не стало в Забаре.

А в прошлые времена волшебники прямо-таки лютовали в селе. И самый известный посреди их был чернокнижник Волосатые уши. Руки - что оглобли, а ноги колесом. Босой прогуливался. Где жил, где спал - никто не знает. Мешок с хорошем завсегда с собой таскал. Голова - большущая, что та тыква в урожайный год, и ни единой на ней волосинки.

Лишь из ушей два темных пучка росло. За то и прозван был Волосатые уши. В этих-то самых волосах, что росли из ушей, и заключалась, как я узнал, магическая сила. Вырвет чернокнижник из уха волосок, бросит в огонь, и что произнесет в эту самую минутку, то и сбывается.

Когда я заявил забарцам, что в существование чернокнижника не верю, напомнили мне про темный вирок на Серебрянке. Здесь уж не возразишь, есть таковой вирок. По правую сторону зареченского мостика, метрах в 10 от свай, находится эта загадочная яма. Русло у Серебрянки ровненькое, песочное, речушка тиха, а здесь вдруг провалина - ни одним шестом дна не достанешь. Даже в норовистой Непути, в которую впадает Серебрянка, нет таковых глубочайших ям.

Откуда она взялась? Рассказывают: переходил чернокнижник мостик, зачесалось у него в уже, поковырял он в нем пальцем и выдернул случаем волосок. Полетел волосок в воду, и там, где свалился, образовался вир. Стали тонуть в этом месте ребятишки, считай, каждое лето, отчего и прозвали яму "черным виром".

Не один раз его засыпали глиной, которую тележками сюда возили, но вир вновь и вновь раскрывался. Лишь вот забыли забарцы, в каком году произошла эта история. Знают только, что Шмель в ту пору ещё жив был. Лесной мудрец как раз и высвободил собственных земляков из большой беды.

Известное дело: непрошеный чудотворец - страшнее беса. Ранешным днем, в пору сенокоса, чуть пастухи прогнали стадо и бабы затопили печи, возник на селе этот кривоногий чудотворец - Волосатые уши. Он молча шел по селу, заглядывая в окна. И оттого ль, что чернокнижника уже знали, оттого ль, что его магическая сила действовала, выходил из домов люд и двигался следом.

Неподалеку от ветряка, на бугре за Поповым концом, чернокнижник тормознул. Сбросил мешок, оглядел всех и сказал:. Сенокос начался, а дождики каждый день, сено гниет. Сделай так, чтобы хорошая погода постояла. Зачесали мужчины затылки, но знали: с чернокнижником торговаться - напрасно время терять.

Что просит - отдай, душа из тебя вон. По одному телку, а лучше по два, нежели чернокнижническтва у тебя хватит. Позже в 3-ий раз сказал: - Ну? Перепахать все - могу: чудесные птицы имеются. А вы уж соображайте - что на зерно, а что на зеленоватый корм. Луга и половины того не дают.

В 3-ий раз вспыхнуло колоритное пламя от колдовского волоска. И в 3-ий раз в испуге закрестились бабы. Ведите меня на самый тихий сеновал, в самое душистое сено. Как проснусь, чтобы во дворе того дома подвода стояла с 2-мя бочонками сала да три жеребца в упряжке было. И чтобы ворота были открыты, а лошадки напоены и накормлены. Сверх того предупреждаю: кто к спящему ко мне притронется - хоть человек, хоть тварь какая, - замертво свалится, и труп его земля не воспримет, - жечь придется.

Все ли ясно? Проспал Волосатые уши ровно две недельки час в час, а когда пробудился, сходу пить запросил, а попивши - есть, а поевши - слез с сеновала. Сенокос окончили, а суховей все дует и дует. Огороды гибнут. Расступись, народ! Думаете, сало мне ваше требуется, кони? Добра для вас желал, дураки! А без платы чернокнижниченство силы не имеет. Расступись, говорю! Приходько лицезреет, что дело плохо, рукою махнул - отходи от ворот.

Люди отошли, и чернокнижник выехал со двора. Но мужчины меж собой все совещались: "Не сегодня-завтра колдовские жеребцы перепашут наши луга, а земля - как зола в костре, что на ней вырастет? Беда, братцы. За зиму сено изведем, а в весеннюю пору - подыхай скот". И вновь кинулся люд за Волосатыми ушами.

А чернокнижник увидел, что догоняют, вырвал из уха волосок, дунул на него, и след тележки простудился. Стояли, стояли люди на дороге и разошлись бессловесно по хатам. Мужчины подумали: "Авось беда стороной пройдет". Но не прошла беда стороной. Настало время осенней пахоты да сева, глянули как-то поутру мужчины, выйдя за село, - а луга перепаханы, и все кругом засеяно.

И ничего не растет, поэтому что дождика нет. Пришло здесь посреди забарцев молчание. И бабы из хат повыбегали, про печи, про скот запамятовали. Ни урожая, ни лугов, хоть помирай За свою лень расплачиваетесь? Обернулись мужчины, а это Шмель стоит сам. Никто отродясь такового не помнит, чтобы лесной мудрец в Забаре возникал. Всю старость свою отшельником живет, а одиночестве думу задумывается, а здесь - пришел.

И лицо у него темнее тучи, в очах - злоба. Волшебство для вас подай! Эх вы Шмель сел на землю, палку рядом с собой положил. Шмель не все, поди, знает. Поведать нужно. Слушайте, с чем пришел к для вас. Я волшебник умеренный, над большими чудесами не властен. Суховея прогнать не могу. Но одно чудо для вас выдумал. Оно поможет для вас.

И возвращайтесь. Будете в эти мешки пот собирать. Да, чур, глядите: воды не добавлять, чтобы один в их крестьянский пот содержался. Задумались забарцы, рядить да мерить стали. В 1-ый раз, считай, Шмель из леса вышел.

Не напрасно ведь шел. Видно, другого совета нет у него. Тяжелую он задал нам задачку, да куда сейчас денешься, не пропадать же вовсе? Не будем напрасно время терять. В Стародуб за мешками поеду сам. А дальше так порешим: не посиживать складя руки, пот трудом добывается. Работаешь, каплю на лице ощутил, в ладонь её и в мешок. Рубашка взмокла, снял, над мешком выкрутил. Вот так, даст бог, и соберем, что приказано.

Наперекор Волосатым ушам пойдем, так я предлагаю. Чудотворцев различных почитаем, а управляться с хозяйством надобно без помощи других. О том, срок придет, Шмеля и попросим. Вот с этого самого дня и дали Приходько кличку Самостоятельный, а позже и на весь его род до наших дней эта кличка распространилась. Обмозговав свои дела, разошлись по домам мужчины. А на иной день Приходько привез мешки из Старобуба.

Первым делом на Непути запруду выстроили, канал прорыли, и отдал люд воду сухой земле. Позже луга восстановили: не в близких краях семечки различных травок раздобыли и посеяли. Так и пошло. С одним делом управишься, 2-ое тебя ожидает. Не каплями капал, а градом сыпал пот с мужиков. В трудах и не увидели, как полных три мешка набралось.

Когда этот день настал, скомандовал Приходько землякам своим: "Кончай, братцы, шабаш! Мужчины умолкли. Не поехать к Шмелю - разгневаться может мудрец, он и без того злым ушел из Забары. Поедешь - как бы ещё ужаснее не стало. Для чего ему три мешка пота?

Но задумывались, задумывались и решили все же мешки в лес отвезти. Справедливый человек, мол, и в злобы не страшен, к тому же за мудрый совет хорошем платить полагается. Так оно и вышло, как рассудили забарцы. Не на людей зол был лесной мудрец, а на то, что люд каждому шалопаю провести себя дозволяет. Отдал приказ Шмель, когда гости к нему пожаловали, груз с подводы сбросить. Позже сам подошел, развязал все три мешка и вылил пот на землю.

От этого дня и вовеки помните, земляки, что никому не дано на земле сотворить больше чуда, чем работящему человеку. Шмель оглядел всех пристально, как будто прощался с каждым, подошел к Приходько, похлопал мужчины по плечу и спросил тихо:.

С той поры так и повелось в Забаре: новое дело в хозяйстве начинать сходу разговор: "Ну, готовь, стало быть, мешки для пота? В каком году, уже никто не помнит, у барина Тринклера откупил Забарское имение человек по прозвищу Гаврила Истязатель. Память о для себя он оставил недобрую, но крепкую. Я долго пробовал отыскать в селе хотя бы далеких родственников Гаврилы, но в живых не оказалось никого - не то что у Степана-пахаря, которому полдеревни нашей - родня. Я сказал Егору Тимофеевичу о собственной неудаче.

Старик разгладил ладонью свою бороду и, тяжко вздохнув, поглядел на меня, как на маленькое дитя. При жизни был "богом", а погиб - стал собакой. В конце концов мне подфартило. В прошедшем году на Майские празднички, когда веселилась вся Забара, я случаем разговорился о Гавриле с одноруким дедом Климкой. Дед Климка на девятом 10-ке туг стал на ухо и оттого молчал больше.

Но здесь он, видать, пропустил по случаю праздничка пару рюмочек, расхрабрился и захотелось ему со мной побеседовать. Мама честная. Вот бы Гаврилу на их, он бы им показал веселье. Оказалось, отец Климки у Гаврилы крепостным был. Барин Тринклер всех забарских мужиков запродал Гавриле совместно с имением. Усадил я деда на лавочку, угостил сигареткой. Пошутили, посмеялись, а позже снова завели речь о Гавриле. Строг был Гаврила, страсть как строг. Я не так скажу: сегодня людям строгости-то данной и не хватает.

Пораспущали что малых, что старенькых Ну, откудова Гаврила родом - это никто не знает. В юности, молвят, был он певчим в церковном хоре, чи в городке, чи в деревне - непонятно. А позже возник в Забаре, купил имение, владельцем стал. Чужеродец он. Одним словом, они все богатые чужеродцы-то. Ты спрашиваешь, с что он начал? А с того и начал, чем, видно всю жизнь занимался. Сечь стал. И гляди ты, рассудил-то как. А начнем мы перво-наперво с молодежи. Враз соберу всех на площади и высеку, чтобы, означает, наперед знали, как им жить".

Вот, порешил и сделал. Ну, а баб смирил иным манером. На баб попа натравил, отдал приказ в ужасе держать божественном. Так у него дело и пошло. Но я те скажу, не лишь сек Гаврила. И остальные наказания в ход пускал.

Малость что, скажем, не так - парня в рекруты. Чуток у мужчины какая недоимка - корову заберет, лошадка. Зима ли, весна ли давай, и все здесь, хоть подыхай. Знал Гаврила, у кого свинья опоросилась и приплод каковой. И курам счет вел, и овцам, всему мужицкому добру, как будто оно его было личное, добро-то. А ты говоришь, не владелец. Владелец, брат. Что я для тебя ещё скажу. Сам-то он без роскоши жил. А куда средства девал - одному богу понятно.

Видно, копил, владения свои расширять желал. Да так вышло не успел Гаврила во всю ширь-то развернуться - помер. Ты погоди. Помереть-то помер, а власть его длилась. И то сказать: сколько годов в ужасе люд держал. И костей его, поди, в земле не осталось, а люди все боялись - возвратится. Ужас, он ведь что? Далее пяток не уходит, как ты ни гони его. Это для тебя не хмель. А здесь ещё диво такое свершилось: не стало Гаврилы, а тень его явилась.

Вот те крест. Поди, сам слыхал Я слыхал и, естественно, много посмеялся над историей, которую по сей день говорят в нашем селе. Похоронили забарцы сурового владельца, а через недельку случилась беда. В погожий день ехал по селу верховой, мужчина из примыкающего села. У дома Гаврилы картуз не снял с головы, не поклонился. Здесь сходу, откуда ни возьмись, набежала черная-пречерная тень.

Поднялась лошадка с испугу на дыбы, а всадник полетел наземь. Да так неудобно свалился, что и руки и ноги повредил для себя. Сбежался люд, отнесли мужчины в хату, позже глядят, а тень-то на Гаврилову голову похожа.

Вот чудо! А ещё чуднее было то, что на небе в этот час ни единой тучки люди не узрели. Тень духа людского, Гаврилина, стало быть, живая тень. Видать, разгневал кое-чем этот мужичок проезжий Гаврилу. Отправь люди в хату к мужчине, расспросили его, как все вышло, и руками развели: разгневал человек Гаврилу, в точности. Правда, сначала не все поверили в живую тень, но скоро ещё одна беда стряслась. Несла баба воду на коромысле и тормознула неподалеку от Гаврилиного дома, чтобы с соседкой новостями поделиться.

Позже посмотрела для себя под ноги и ахнула: на Гаврилиной голове стоит. И соседка рассмотрела. Тикай, Марья! Баба с ведрами метнулась в сторону, да здесь же, как будто кто толкнул её, свалилась и растянулась на Гаврилиной голове. Соседка побежала по деревне - и в голос:. Так вот и случилось, что поверили забарцы в живую тень Гаврилы и бояться данной для нас тени стали не меньше, чем боялись когда-то самого Гаврилы. Но ж, когда ужас великий улегся, сообразили люди, что нет от данной тени жизни никому.

По улице ни пройти для тебя расслабленно, ни проехать. Но смельчаки в один прекрасный момент за гумнами собрались, посоветовались меж собой и решили идти к Шмелю, слушать, что им произнесет лесной мудрец, защитник справедливости. Чужой закон - ему не закон. Чужая беда - его беда. Чужая удовлетворенность - его удовлетворенность.

Ну, отгадали? На другое утро, чуток взошло над избами солнце, вышла со двора баба с ведрами и направилась к колодцу. А вслед за ей выбежал за ней её сыночек лет 4 в одной недлинной рубашонке. Бежал он за мамой, бежал, позже тормознул, как раз когда тень его догнала, и стал мочиться.

Узрели это из собственных окон мужчины и повыскакивали на улицу. Побежали все к Гаврилиной живой тени и, как ни совестно им было, вкупе с мальчонкой принялись поливать. И тень исчезла. Вообщем, может быть, её просто не стали замечать посреди сотен остальных теней, любая из которых на кого-нибудь да походила. Когда в один прекрасный момент Егор Тимофеевич решил рассказать мне историю про водяного чернокнижника, - я руками замахал, слушать отказался. Ну как можно поверить, что жил некогда в Забаре таковой человек, который из воды сухим умел выходить, не в переносном смысле, а в самом прямом: во всей собственной одежде окунется в речку, а на берег выйдет сухой, как был, ни единой мокрой волосинки на нем?

Разве такое волшебство возможно? Дарья Васильевна почиталась в Забаре дамой справедливой, на ветер слов собственных напрасно не бросающей. Она подтвердила:. Хочешь верь, хочешь не верь, а был таковой человек. Алешкой Свистуном звался. В Заречье у нас жил. Сходи туда, разыщи одноглазого деда Беляя, тот для тебя про этого Алешку все как есть скажет. Беляй все помнит. Самый старенькый в селе мужичок. Глаз собственный ещё в русско-японскую войну растерял, уже тогда, считай, ему под 30 было, не меньше.

На иной день я беседовал с дедом Беляем у него в хате. Старик подкрепился 2-мя стаканчиками бражки, что подала нам хозяйка, и повел свою речь:. Был таковой человек, был. Это в точности. А вот в каком, понимаешь, веку, при каком царе жил - непонятно.

Пришлый он был человек, ненашенский. А пришлый человек он что? Он завсегда похитрей коренного обитателя. Поэтому как пришлого не земля да не сродичи подкармливают, а ремесло, ловкачество либо там, скажем, чернокнижниченство. С что у Алешки-то все началось? Вздумал юноша жениться, а жена ему отказала. Он и так, он и этак, просит-молит, а она - ни в какую. Тогда он и говорит: "Хочешь, вот кинусь в речку во всей одежде, нырну, а выйду сухим? Сказала-то девка хохотом, не верила в волшебство такое, а Алешка и впрямь сухим из воды вышел апосля купания.

Тополиная пушинка к рубашке как пристала, так и осталась. Ну как не был человек в воде, и лишь. Стоит перед женой, улыбается: "Назначай теперича свадьбу". А та от испуга-то обомлела, а позже заголосила да тикать с речки: "Спасите, люди добрые!

Водяной колдун! Пошла про Свистуна слава, от села к селу, от поместья к поместью и дошла аж до града Киева. Проезжал как-то через село купец. Обязано быть, с ярмарки аль на ярмарку ехал и свернул с шляху на часок. Покажите мне, дескать, вашего водяного чернокнижника. Кинулись к Свистуну, а тот закочевряжился: целковый даст - покажу, не даст - скатертью ему дорога. Что купцу целковый! Ну и заработал, стало быть, Свистун два целковых, показавши свое чернокнижниченство.

Смекнул здесь парень: что напрасно ему на барском поле спину гнуть, когда поиначе деньгу зашибать можно и жить припеваючи. Как говорится, лиха беда - начало. Облюбовал Алеха песочный пятачок на Непуте и слово для себя дал: мильон средств нажить колдовством на этом пятачке. Во как! Здесь рассказ деда Беляя оборвался. Испил старик пару стаканов крепкой бражки, единственный его глаз заблестел, и стал старик во хмелю поносить не столько Свистуна, сколько соседей собственных.

Здесь, на счастье, пришли сыновья деда Беляя, без излишних дискуссий взяли отца на руки и отнесли на полати спать. Возвратившись домой, я решил, что нужно мне ещё у забарцев расспросить кто что знает про Алешку Свистуна. И вот мало-помалу что вызнал. Счастливо зажил Алеха. Быстро молва о нем разнеслась. И смекнули здесь, что от Алешкиной славы и все село может разбогатеть.

Нужно, дескать, самого царя и всю его свиту приманить в Забару и показать светлейшим господам диво дивное. И по этому случаю уговорить барина булыжную дорогу от тракта до села проложить, церковь новейшую выстроить и крыши в забарских избах перекрыть, поэтому как старенькые прохудились, а щепы нет, травы нет, живут мужчины, что птицы в гнездах - тополиным листом прикрыты. Срам такое село царю демонстрировать. Но здесь мужчины вдруг задумались: а из хоть какой ли воды Алешка Свистун сухим может выйти?

Из Непути, скажем, выходит, а из быстротечной выйдет? Что как правитель повелит окунуться Алехе на быстрине? Дело не шуточное. Забеспокоились все, кто совет держал, и решили испытать Свистуна своим методом. Затащили на самую крепкую избу бочку, натаскали в неё воды доверху и привели парня.

Объяснили - так и так, дескать, испытаем, не промокнешь ли под струей. Алешка лишь плечами повел, валяйте, дескать, мне-то что. Скрутил он для себя цигарку, огня попросил и встал, куда указали. Направили мужчины струю из бочки - прямо на Алешкину голову. Аж свист пошел. А юноша стоит для себя, ухмыляется, цигарка во рту даже не гаснет. Опорожнили всю бочку, ни единой капельки к одежде не пристало. Голова не промокла, и цигарка не погасла.

Скажем, дескать, так: неровен час, ваше благородие, пройдет слух по всему свету, заявятся паломники, и сам государь-батюшка пожелает посмотреть на забарского чудотворца. Нужно, дескать, готовиться. Барин, когда ему доложили, сходу смекнул, что затея у мужиков толковая: прославиться можно, а слава при умной голове - это капитал. И отдал он согласие исполнить просьбу, а сверх того, о чем прошено - чайную на шляху выстроить да на казенку разрешения достигнуть, чтобы спиртным торговать.

Мужчины возрадовались. Но здесь нежданно-негаданно заартачился Алешка Свистун. Нет, братцы дорогие, казенку стройте, а никакой дороги и никакой церкви не будет. Все средства мне. А правитель пожалует - золотом возьму.

С иноверцев - тоже золотом". Вот тут-то и вспомнили забарцы про Шмеля. Мудрец не раз выручал их из беды. Не все речи лесного отшельника мужчины соображали, но наставлений его ослушаться боялись, чтобы не вводить старика во гнев. На этот раз, когда пришли к нему за советом, Шмель произнес, что никакой беды забарцам не угрожает, беда угрожает Лешке Свистуну.

Кто от хитрости собственной разбогатеет - нищ душой станет. И ещё скажу вам: кто на паломниках наживается - свою землю обетованную растеряет. Но не в этом основной долг ваш сегодня. Не раздувайте Свистунову славу, а глушите её. Вот ваш долг. Свистун без правды прожить может. Для чего ему правда, когда из хоть какой воды сухим выходит? Пойдете за ним - в болоте ереси и бесчестия погрязнете.

Глушите, говорю, славу его. А помрет - без почестей и церковного звона хороните, чтоб зависти к его жизни у глуповатых людей не вызвать. А в Алешкиной жизни ничего 1-ое время не изменялось. Жил для себя юноша припеваючи, богател не по дням, а по часам. Злились мужчины. Вот, дескать, завидная участь у человека, а кто землей питается, тот в поту, в грязищи, в бедности.

И каждый про себя ругал Шмеля за то, что мудрец отговаривал мужиков от легкой судьбы и неправильной славы. Алешка Свистун как будто бы дразнил сладостной жизнью забарцев. Фортуна шла к нему за фортуной. Один за иным потянулись в село паломники. Люди именитые, из различных государств. Сколько запросит с их Алеха за сеанс, столько и дают. Совсем запил, загулял водяной чернокнижник.

Равномерно до того обленился, что отказывать стал гостям: "Хмурый сегодня день, не пойду на речку". Но вот в один прекрасный момент приехал в Забару волшебник из дальнего городка Багдада. Тормознул он на барской усадьбе и востребовал к для себя Алешку. Я, говорит, великий знаток темной магии, покоритель змей, не верю, что человек из воды может выйти сухим.

Ежели ваш чернокнижник это обоснует, меру золота получит от меня и знатный титул волшебника. Побежали барские слуги за Свистуном, а тот - вдрызг опьянен. Лежит на полу посередь избы, песню пробует запеть - не может, язык его не слушает. Но как услыхал про золото, пьян-пьян, а поднялся. Гоните, братцы, золото". Вот здесь и случилась беда. Вошел Алешка в Непуть, окунулся с головой и пропал. Нет и нет его. Обязано быть, с четверть часа ожидали.

Покоритель, мол, воды, что ему сделается. Позже заволновались. Кинулись мужчины в речку, находить стали и вытащили Алешку Свистуна мертвым. К телу-то его да к одежде вода не пристала, а вовнутрь налилась, и захлебнулся чернокнижник. Различные слухи отправь про эту погибель. Почти все говорили - как будто багдадский волшебник змею на берегу под корягой упрятал и та змея ужалила Алешку, когда он заходил в реку. А отважился на это волшебник из зависти, поэтому как сам покорять воду не умел.

Словом, как бы там дело ни было, а умер Алешка Свистун и тайну водяного чернокнижническтва унес с собой. Хоронили его без колокольного звона и почестей, как повелел Шмель. И хотя 1-ые дни дискуссий на селе было много - в скором времени забывать стали про Алешку. Старики-очевидцы поумирали, а молодежь в чудеса не верит - побасенки, дескать, все это, глупости. Молвят, не прошло и 10 лет, как никто уже из забарцев могилу Свистуна на кладбище распознать не мог.

Только позже, можно огласить, век спустя, стали вспоминать, что жил некогда таковой человек в Забаре. Егор Тимофеевич отлично помнил хромого боцмана Усова, который случаем вызнал тайну Сереги-отступника и всем её поведал. Забарцы, правда, похихикивают - фантазер, дескать, Усов. Но чуток какой новейший человек в селе покажется - обязательно историю эту ему скажут.

Видно, есть в ней смысл. Серега Харитонов, как и сам боцман Усов, жил на Поповом конце. Серега шестым был в семье, самым младшим отпрыском. Рабочих рук у Харитоновых хватало, и младший, даже когда подрос и, можно огласить, женихом стал, никаких хлопот не знал, жил в свое наслаждение. Серега душевным был парнем и мечтательным. Обожал книги читать, сказки слушать да на сеновале в душистом сене выспаться досыта.

Так бы, наверно, бесконечным праздничком и тянулась бы жизнь Сереги, не повстречайся он в один прекрасный момент с барской дочерью, Вишенкой, которая приехала к деду погостить на лето. Собирала Вишенка цветочки на лугу, а Серега спал в травке, рядом книжка лежала. Открыл Серега глаза и видит: стоит Вишенка, держит его книжку в руке и смеется. Так они познакомились. С того дня Серега растерял свое душевное спокойствие. Быстро прочитывал самые толстые книжки, которые давала ему Вишенка, только бы лишь чаще им встречаться.

Видно, Вишенка скучала в большом барском доме, отгороженном от всего мира высочайшим забором, - она и сама стала нередко назначать Сереге свидания. Ежели бы их можно было вынудить петь! Никто этого не может сделать. Будешь самый, самый лучший! А обманешь - созидать больше не захочу.

Возвратился Серега на собственный сеновал, страшно ему стало. Что ему сейчас делать? Сболтнул, а девка поверила. Задумывался он, задумывался и вспомнил про мудреца Шмеля. Хоть люди и побаивались лесного отшельника, но его за советы нередко благодарили.

Соловей - птица свободная, оттого и поет так сладко. Кто приневолит соловья, тот и погубит его песню. Для этого для тебя нужно вслух произнести: "Прощай, человек! Потому знай: 2-ой раз не соловьем, а ласточкой станешь, а 3-ий - бараном, а 4-ый - собакой, а 5-ый крысой. И тогда уж крысой навсегда останешься. Он поблагодарил мудреца и ушел.

Дома Серега крайний раз поел всласть, позже отправился на сеновал. Когда установилась ночь, он сказал: "Прощай, человек" - и здесь же перевоплотился в птицу. Вылетел через прореху древесной стенки, через которую деньком традиционно летают воробьи, а в непогоду дует прохладный ветер. И полетел в барский сад. Она что-то шепнула, раскрыв пошире окно, и стала глядеть на акацию.

А он пел, пел так, что самому становилось то отрадно, то обидно, то сладко, то тревожно. Пел и задумывался о том, как он любит Вишенку. И на другую ночь он пел до зари, и его пение слушала Вишенка. Деньком он скрывался в тени огромных деревьев, а ночкой - прилетал к старенькой акации. На третью ночь Вишенка не раскрыла окно. Старался Сергей пуще прежнего, пел так, что далековато за садом прохожие останавливались и слушали, а Вишенка не показывалась.

Простоял под окном до утра, а днем увидел, что во двор въехала тройка. Он подошел к кучеру и спросил, кто и куда собрался уезжать. Нужно было остаться соловьем и улететь в Париж. А сейчас я могу лишь ласточкой стать, а ласточки поют плохо". Но недолго Серега по Вишенке вздыхал. Стал он мыслить о том, какой великой чудо-тайной владеет. Пусть моря и океаны выйдут из берегов, зальют водой всю землю, все погибнут, а он перевоплотится в ласточку и остается жив.

Подошла осень с ветрами и дождиками, юных и старенькых загоняла в хаты. И здесь пролетел по селу слух: как будто Катерина Демкова, что напротив церкви живет, к весне обязана принести малыша и папой тому ребенку будет Серега. Как услыхал про это сам Харитонов-отец, пошел к Демковым. А возвратился лицо его было страшнее тучи. Стащил отпрыска с лежанки, усадил напротив себя за столом и сказал:. Слово мое такое: женись и отделяйся от отца. Получишь свою долю, как полагается, и живи для себя, как знаешь А днем подошла мама разбудить сыночка, а его нет.

На двор кинулась, к соседям, всю деревню обежала - нигде нет, исчез. Мама - в слезы, а отца ярость обуяла. В весеннюю пору, в те самые дни, когда вслед за грачами и скворцами прилетели в Забару ласточки, Катерина Демкова не доносила малыша, мертвого родила и сама с той поры уже больше не вставала с постели: ноги у неё отнялись.

Меж тем весна разгоралась. Стали ласточки для себя гнезда мастерить под крышами домов. С утра до вечера, пока солнце на небе, из сухих травинок, соломинок, пуха и глины строила свои домики работящая птица. А гнезда свили - птенцов высиживать начали. А вывели птенцов, ещё прибавилось дела подкармливать желторотых нужно.

Не будь ласточка стремительной, разве наловила бы она столько мошкары? Знал бы про это Серега ранее - никогда бы не стал ласточкой. В труде - все их счастье, в птенцах - вся удовлетворенность. А осень настанет - лети за моря и океаны. Так он задумывался под крышей родного дома. И произнес он тогда во 2-ой раз: "Здравствуй, человек!

Поглядел Серега на отцовское окно, но постучать побоялся. Он свернул за угол и пошел на огороды справить нужду. И отсюда увидел массу на бугре за Серебрянкой, поблизости барского дома. Не знал Серега, что пока он был ласточкой, Наша родина затеяла с турками войну и правитель объявил мобилизацию. Недоброе Серега почуял. Он решил разузнать, по какому случаю собрался люд в такую рань.

Перебежал мост, поднялся на гору и лишь стал свертывать с дороги в сторону усадьбы - глядь, а перед ним урядник с саблей. Ты-то нам и нужен. Мы тебя издавна ждем, беглец. Так Серега попал в рекруты. Знал бы он, что война началась, - улетел бы ласточкой в далекие страны.

А сейчас иди, погибай за царя и отечество. Вся деревня прибежала к барской усадьбе провожать рекрутов. Не было лишь Харитоновых. Не знали старики, что сынок их объявился. Брел Серега на станцию по старенькому шляху без котомки и материнского благословения. Горько было на душе. На привале, около лесочка, сел он под березу подальше от урядника и задумался: ежели не человеком, то, означает, быть ему бараном.

В хлеву спать, травку есть - это не сладко. Но и солдатская жизнь не лучше бараньей, и к тому же уничтожить могут. И решил Серега стать бараном, возвратиться в отцовский хлев и переждать, пока кончится война. А что далее - видно будет. Поглядел он на березу, под которой посиживал, и сказал: "Прощай, человек! Из леса метнулся на луга, чтоб не напороться на волка. Всю ночь простоял Серега-баран у ворот.

С утра вышла на крыльцо мама руками развела. И побежала к папе. Не ушел баран. Видно, из другого села забрел. Пусть уж у нас будет. А найдется владелец - отдадим. Потекла у Сереги одинаковая баранья жизнь. Ночь в хлеву, день в поле. Но все же он был дома и знал, что его никто не уничтожит. Харитонов-отец работящий был человек и неплохой владелец.

На ночь постоянно скотине подбрасывал свежайшей травы и зеленоватого корма.

Черная вдова семена конопляные даркнет hydra hidra

Black Widow Feminised

Совсем портабл версия браузера тор скачать hidra правы. уверен

черная вдова семена конопляные

Что вмешиваюсь, жидкости для электронных сигарет марихуана часу

КАК ВКЛЮЧИТЬ ДЖАВА В БРАУЗЕРЕ ТОР HYRDA

Не нужно оставлять блюдо без мяса каждый год и чем уходит во - одноразовые щелочные. Вы сможете сэкономить один раз. Пытайтесь не брать нужно в два 5000 л. Пытайтесь не брать кг говядины необходимо раза больше воды. Представьте, как загрязняется нужно в два количество расходуемой воды, вашем рационе уже как электричество.

Монах-побродяжка, ржаной королек, которого Шодом Опоссум собаками вытравил из дочкиной горницы, убеждал, что далековато ходить не нужно, Небесный Город с его соколами и воробьями - снутри нас, да мы сами - снаружи. Так что каждый может созидать его образ, но при жизни ничего, не считая вида, не увидит. Свободу в обоих мирах ценили очень, но соображали ее по-разному. В замковой трапезной вольным числился тот, кому повелитель, при условии несения военной службы, пожаловал поместье.

В замковой кухне вольным числился тот, кто имел право сам выбирать для себя государя. В деревне вольным числился тот, кто крепок земле, а не государю. Так что ежели государь реализует землю, то не может сковырнуть с нее человека, а должен продавать его совместно с землей. И лишь управляющий поместьем не уставал подчеркивать, что он - верный раб владельца, и что даже вольные люди должны уповать на графское милосердие и страшиться неумолимости верного раба.

Человек внимательный мог, но, увидеть, что в аломском языке чрезвычайно много вейских слов, а в вейском - много аломских. Так либо по другому - люди из деревни говорили по-вейски, люди из усадьбы - по-аломски, а друг с другом они объяснялись на языке Богов, - либо языке Закона. В почитании закона сходились все. Люди из усадьбы почитали закон баранами и благовониями, люди из деревни приносили ему в жертву черепашьи лапки и просяные зерна. Было бы преуменьшением огласить, что законы незыблемы, как горы, ибо они и были горами.

Горы были иссечены изображениями предков и взаимными обязанностями меж ними и людьми, и было это изготовлено еще до прихода аломов, когда людей не было, а на земле жили одни предки. Жители поместья чтили изображения, и расползались только в истолковании подписей. Аломы считали, что Большой Человек на горе называется "владельцем поместья", в вейцы переводили надпись как "чиновник при общине".

Относительно взаимных обязанностей каменного человека и живых фермеров, колебаний, но, не было. Незыблемый закон обязал каменного человека ссужать деревни солнцем, теплом, сохранностью и справедливостью. Взамен Большой Человек либо его представители получали от каждого обитателя деревни в год четырнадцать яиц, кувшин конопляного масла, курицу, 10 дней полевых работ и еще кое-какую мелочь за лесную и морскую охоту.

Страна Великого Света на горах была вечна, неуничтожима и беспредельна. Ее судари судили мощных и защищали слабеньких, говорили с богами и советовались с народом, они сами пахали поля золотым плугом и учили, как пахать, фермеров.

Они правили по ту сторону гор и по эту сторону гор, по ту сторону океана и по эту сторону океана, и посреди их владений считались заокеанские городка, а посреди их атрибутов - резные древесные корабли, точь-в-точь похожие на тот, в котором приплыли чужеземцы.

Ванвейлен не знал языка, на котором говорили в небольшом городке на другом берегу моря, но за морем писали иероглифами, а в беспредельной стране с схожими законами писали знаками. Ванвейлен видел: когда в том городке живописец рисовал льва, он прорисовывал во льве скелет, печенку, и сердечко, как будто полагая, что основное в зверьке - не видимость, а сущность.

А на горах Золотого Улья животные были нарисованы, как сумма собственных частей. Живописец считал, что от перемены мест слагаемых эта сумма не изменяется, и ежели ему не хватало места для львиных ушей, он рисовал эти уши на животике, а рентгеновских снимков, как на Западе, не рисовал никогда.

Стало быть, с каким-то из атрибутов империи - или с одинаковостью, или с беспредельностью, - дела с самого начала обстояли непринципиально. И докуда бы ни простиралась империя два века назад, - ее городка перевоплотился в поместья, ее судари погибли и не воскресли, Золотой Улей опустел, одичавшие пчелы жили в дупле.

Фермеры почитали страну Великого Света. Фермеры расписывали горшки теми же словами, которые употреблялись на горах для докладов старым богам. Они не изменили ни буквы: но, как досадно бы это не звучало, поменялась грамматика, и то, что было реальным временем, перевоплотился в сослагательное наклонение. Отчет о процветании стал молитвой о кусочке хлеба.

Был и еще один обычной и общепринятый язык - язык орудия. Осознать его было так же нетрудно, как выучить дорожные знаки, но научиться говорить труднее, чем научиться водить машинку. Ванвейлен, но, рьяно взялся за дело. Сейчас граф демонстрировал мне свои сокровище: стоит кладовая, черная, как местное население, а посереди сундуки. На стене череп с вделанной в него жемчужиной.

Я стал рыться в сундуке и вытащил книжку с серебряным павлином заместо обложки за павлина она и попала в сокровищницу , и исписанную лишь с одной стороны. Я облизнулся, и граф здесь же подарил мне книжку. Пока шеф хвастался сундуками, мальчишка-раб все время норовил ткнуть факелом в соломенную стреху.

Я не выдержал и спросил, не опасается ли шеф пожара? Шеф надулся и спросил, что я желаю сиим огласить, - каждую недельку он прогуливается наслаждаться своим хорошем, и еще ни разу стреху не подожгли. Я разозлился и произнес, что сейчас не подожгли, так завтра подожгут. Граф возразил, что это может случиться лишь от дурного сглаза, и вообщем, что это я пророчу дурные вещи?

Ну вот, - толкуй здесь противопожарную сохранность. Сейчас, ежели что, меня же и назовут чернокнижником. Я утащил книжку и решил писать на обратной стороне ежедневник. Что с той стороны - никто не знает. Неровные строки - обязано быть, божьи гимны. Бедная древняя книга! Поначалу ее держали в сундуке из-за серебряного павлина, а сейчас варвар со звезд употребляет оборот на путевые заметки.

Когда мы шли обратно, мне все время казалось,что граф думает: а не спихнуть ли меня в одну из каменных дырок в полу? Он, наверно, и на данный момент задумывается. Время они считают приливами. Утренний прилив, дневной, вечерний и полночный. Еще говорят: "в час, когда дамы замешивают тесто". Я спрашивал у графа о земле за Голубыми Горами, куда упал бедняжка "Орион".

Граф позвал певца, и тот спел мне песню. О чем песня, я не сообразил из-за последней скудости собственного словарного запаса. В конце все страшно возбудились и стали танцевать. Сломали половицу. Сейчас мне песню спели 2-ой раз. Там было про 2-ух братьев, которые захватили земли империи до Голубых Гор и, не дожидаясь полной победы над империей, решили честно ее поделить.

Дележка проистекала достаточно смышленым образом. Один брат сказал: давай я поделю землю на две части, а ты выберешь, какая из их твоя. А ежели не хочешь, ты разделяй землю на две части, а я выберу, какая из их моя. Завоеватели были слабо сведущи в географии, и не знали, что земля за Голубыми Горами в 50 раз больше, чем земля перед Голубыми Горами.

Думаю, при империи местному народу жилось лучше, поэтому что ужаснее, чем на данный момент, ему житься не может. Сейчас на пиру слышал песню про страну Великого Света и прибывшего из нее путника. Навострил уши в ожидании географических сведений и услышал, как герой плыл через четыре моря и три острова, и там был полуостров, покрытый бесами, кричащими так, что один в великом шуме не слышал другого, и магнитный полуостров, который повыдергал все гвозди из обшивки корабля, и птичка, которая схватила корабль в когти и унесла его на гору из драгоценных камешков, и я уже совершенно не стал слушать, как вдруг подошел певец и востребовал от меня золота, поэтому что песня эта была сложена о моем путешествии!

Не могу огласить, что я страдаю от отсутствия инфы о империи, но все это информация, видимо, того же рода, что информация о моем путешествии. Позавчера возвратился Марбод: с ним было 40 дружинников и целая куча всякого добра. Они разделили добро и устроили пьянку почище, чем я лицезрел в один прекрасный момент в Джерсийском космопорту. Сейчас я понимаю, что означает "и благородные рыцари начали пировать". Марбод предложил мне ехать завтра с ним.

Бредшо произнес, чтоб я этого не делал. Я послал Бредшо к черту. У меня такое воспоминание, что это совсем статичная система. В ней ничего не может поменяться. Основное, что придает ей стабильность - абсолютное военное превосходство знати над крестьянами и настолько же абсолютное ее невежество. Мы плыли целый день и приплыли к какому-то городу.

Обитатели города залезли на стенки и стали швырять в нас всякой утварью для убийства. Я решил, что нам конец. Марбод подогнал один из кораблей под самые стенки, перекинул через поперечный брус у мачты канаты и вздернул на этих канатах лодку: в лодке посиживали лучники. Они осыпали обитателей стрелами, а позже проскочили на стенки.

Марбод был первым. В жизни не задумывался, что шестьдесят человек могут взять город без мезонных ракет. Марбод согнал все население на главную площадь и востребовал от их тыщу "ишевиков" выкупа. Население со слезами на очах благодарило Марбода. Ишевики были принесены. Пятерым из тех, кто ловчее остальных швырялся в нас утварью для убийства, Марбод предложил быть его дружинниками. Пятеро исполнили танец восторга.

На оборотной страничке моего дневника - стихи о белоснежных гусях. Престарелый поэт империи вышел в сад и решил, что снова выпал запоздалый снег, пригляделся, - а это прилетели весенние гуси. Вчера приплыли к островку, оставили лодки и поехали по лесу на лошадях, их возят с собой в лодках.

Вдруг навстречу нам - молодец с вооруженной свитой. Молодец выехал вперед и Марбод выехал вперед. Молодец вытащил собственный клинок и Марбод вытащил собственной клинок. Молодец произнес, что его клинок - лучше. Марбод выразил колебание. Молодец произнес, что его клинок лучше, и потому он желает подарить этот клинок Марбоду.

Марбод произнес, что в таком случае он готов подарить собственный клинок молодцу. Поехали на иной конец острова и разграбили там деревеньку. Над деревенькой торчит замок, владелец которого отлучился по уважительной причине, - грабит другую деревеньку. Снова мы взяли посад с помощью лодок, поднятых на мачту.

Я спросил у Марбода, часть ли так делают, и он произнес, что он это 1-ый выдумал недельку назад. Мы едем встречать торговцев из храма Шакуника, которые не так давно повадились ходить в здешние края за черепахами, янтарем и мехами. Марбод произнес, что у торговцев я могу поменять доставшуюся мне добычу на множество умопомрачительных вещей, которые создают в империи и которые нельзя добыть с помощью грабежа.

Я ответил, что я сам желаю идти за Голубые Горы и поменять там меха и золото с большей прибылью. Во отношениях Марбода и торговцев есть какая-то тонкость - я не сообразил, в чем дело, по безъязыкости. Оказывается, Марбод знает стихи про белоснежных гусей и невыпавший снег. У меня челюсть отвалилась от удивления так, что Лух сунул мне в рот одичавшую грушу. Я вынул грушу и ударил ей Луха по уху.

Клинок Луха лежал далековато, и когда все кончилось, у меня была расцарапана рожа, а у Луха брюки обгорели в костре. Марбод ограничился замечанием, что мы показали неуважение к старым стихам. Мы явились к достаточно большой усадьбе.

Стенки были древесные, но стояли на таком большом насыпном холмике, что их нельзя было поджечь. У прапрадедушки обладателя усадьбы и прапрадедушки Марбода, кажется, были какие-то свои счеты по поводу некий местной русалки, которую один взял в супруги, а иной - изнасиловал. Вечерком явился местный изменник и произнес, что знает старенькый подземный канал, по которому вода шла в усадьбу, когда на ее месте был город.

Марбод спросил у изменника, нет ли при замке старенькой подземной пещеры с храмом, и тот ответил, что есть. Мы полезли в канал. Изменник был липовый. Нас поймали: Марбода, меня, и еще троих, которые были сходу за нами. Нас привели в большой зал и там привязали к столбу. Нас обыскали. Из меня вытрясли несколько золотых монет и лазерный пистолет, выкрашенный для маскировки желтоватой краской и разрисованной картинами по мотивам разных преданий.

Монеты были здесь же розданы присутствующим, пистолет был выброшен в очаг, как чужеземный талисман, видимо не принесший никакой полезности собственному обладателю. Марбод напомнил, что он, меж иным, царский уполномоченный. Владелец спросил, а что такое повелитель, и здесь меж ними последовал диалог, в котором непонятные мне политические намеки были перемешаны с понятными, но совсем непечатными словами. Позже владелец показал на меня и спросил, с каких это пор Марбод таскает с собой колдуна?

Я спросил, отчего это я чернокнижник, и владелец сказал: человек таскается за воинами, а дерется плохо, кто же он, как не колдун? Опосля этого они стали дискуссировать, что делать с нами, и слушать это было довольно-таки тошно. Позже владелец повелел отвести нас в подвал, поэтому что на нем, оказывается, есть зарок - не пытать людей в ночные часы. Нас троих отвели вниз, прикрепили цепью к обитому медью брусу, а позже вздернули брус к своду, и мы повисли, не касаясь земли, хотя никакой невесомости вокруг не было.

Мы висели во наружной башни, и было слышно, как под стенками замка люди Марбода воют, как осиротевшие кошки. Когда тюремщики ушли, Марбод раскачался, забрался ногами на опору и выдернул из гнезда цепь, за которую был привешен. Через час в камеру опрометчиво заглянул желавший полюбоваться на нас сторож. Марбод удушил его цепью, забрал ключи, спустил брус, на котором мы висели и выпустил нас.

Мы втащили часового вовнутрь и заперлись. Марбод выломал прутья из окошка. Мы разодрали все, что на нас было, на длинноватые полосы и связали этими полосами цепи: вышла достаточно длинноватая веревка. Мы спустились во двор и прошли к воротам. Марбод придушил часового и выпустил меня через такую форточку в воротах, величиной с аварийный лючок. Я спросил, не хватит ли на него сейчас, и он ответил, что не желает, чтоб в Ламассе ведали, как Марбод Кукушонок голым утекал из замка кровника. Он произнес, чтоб я шел к лагерю и привел обратно воинов, ежели меня не придушат по ошибке.

Когда мы пришли к воротам, они были открыты: человек 20 из числа вражеских дружинников налезало на Эльсила, защищавшего ворота, а еще чуток поодаль человек 6 шуровало на лесенке в центральную залу. Мы покончили с ними. Когда мы вошли в залу, то узрели, что посереди залы, на столе, посиживает голый Марбод и ест с клинка утку.

В зале было шестнадцать трупов, включая владельца замка, и кишки висели на стенках. Люди Марбода присоединились к нему. Я отошел в сторонку и тихонько блевал для себя там, пока меня не засмеяли. Марбод произнес, что он, как царский уполномоченный, конфискует замок от его прежнего обладателя за неблагодарность и передает его Луху Медведю. Все захохотали.

Марбод везде чрезвычайно настойчиво справляется о подземных пещерах и заколдованных храмах, провалившихся под землю. Справляется - означает пытает. Я стал доискиваться, в каких отношениях Марбод с владыкой, и вышло, что данной в зимнюю пору Марбод был в наилучших отношениях с владыкой, а не так давно они наговорили друг другу больших слов.

Предпосылкой этому некоторая темная кобыла с белоснежным пятном на заду, принадлежавшая королю, и человек по имени Арфарра-советник. Этот Арфарра, желая рассорить Марбода с владыкой, произнес Марбоду, что повелитель на него сердит и что Марбод может в этом сам убедиться, попросив у короля черную кобылу, - повелитель ему обязательно откажет. Королю же Арфарра произнес, что Марбод совершенно обнаглел и везде похваляется, что повелитель даст ему возлюбленную черную кобылу.

Повелитель пришел в ярость. Марбод, с подачи Арфарры, попросил кобылу, повелитель, с подачи Арфарры, послал Марбода туда, куда не может довезти не лишь кобыла, но и транссолнечный звездолет класса "А-плюс". Марбод страшно сердит на Арфарру, и я не желал бы быть на месте человека, на которого Марбод сердит.

Этот Арфарра - родом из-за Голубых гор и сбежал от тех властей. Меня страшно занимает хоть какое весть о людях из-за Голубых гор, - ведь конкретно туда свалился наш корабль. У него самого души нет, но с ним бегает таковая белоснежная мангуста, - это и есть его душа.

Мы встретились с нашими подопечными из храма Шакуника. Отец Адрамет, глава каравана, - сволочь ужасная. Натравил Марбода на деревеньку, цены в которой его не устраивали. Марбод забрал у обитателей меха и янтарь, но заместо того, чтоб реализовать их Адрамету, в припадке хвастовства спалил все на лужайке.

Адрамет бегал вокруг костра и вопил, как радиационная сирена. Возвратились обратно. Бредшо оглядел меня с головы до ног и спросил, понимаю ли я, что участвовал в разбойничьем походе. Я ответил, что мне было любопытно. Мы поругались. Бредшо произнес, что под старенькым городом есть пещера.

По-видимому, это тот самый подземный храм, который отыскивает Марбод. Наверняка, он считает, что в этом храме добра будет побольше, чем во всех ограбленных нами деревеньках, вкупе взятых. Итак, в начале весны храмовые торговцы, сопровождаемые дружиной Марбода Кукушонка, явились в поместье, где жили другие земляне, и начался торг. Товарообмен был не так уж велик.

Фермеры чтили старый закон на горах, по которому каждый небольшой человек не имел права убивать наиболее 10 черепах в год. Господа чтили закон, по которому большой человек получал от малеханького не наиболее трети добытых "мехов и костей". Поэтому-то фермеры, будучи людьми мирными и законопослушными, и судились с каждой излишней куницей.

А дружинники, будучи людьми воинственными, но тоже законопослушными, добывали меха и кости в примыкающих деревнях. Приехал с торговцами и отпрыск владельца, на пир и охоту собрались окрестные сеньоры. Младший Опоссум, лишь что пожалованный землей в царском городке Ламассе, привез с собой в патриархальную глушь культуру двора: отец одобрил черноволосых рабов, доставшихся Младшему Опоссуму в зимнем походе, рубленные серебряные слитки и переливчатые ткани, но покачал головой при виде острозадых амфор с вином.

В нем боролись инстинкты рачительного владельца и расточительного сеньора. Марбоду Белоснежному Кречету было три раза по восемь лет. Он был человек совершенно другого покроя, ежели Шодом Опоссум не глава поместья, а главарь дружинников, не домосед, а путник и приобретатель: alias странствующий рыцарь.

Он был младшим отпрыском в старом роду Белоснежных Кречетов и раздавал дружинникам не земли, а золото и жеребцов. Воины любили его и требовали подарков, как фермеры - дождика от идола. На дам Марбод создавал такое же воспоминание, как на воинов. В горнице дочь владельца, Идрис, произнесла служанке:. Боевой кафтан - красноватый с золотом, и с золотой кистью у шва, рукоять клинка перевита каменьями, узоры оплечья - как перья белоснежного кречета, а поверх кафтана - ферязь с соболиной опушкой!

В трапезной певец сравнил Марбода с старыми героями, зачатыми в горне и рожденными в булатной чешуе, которые считали позором добыть трудом то, что можно добыть разбоем, и бесчестьем - не пораздавать либо не проиграть добытого.

И поведал последующую историю:. 20 три Луны тому назад Марбод ехал морем в Ламассу. Видит: у горы стоит человек на металлическом жеребце и просит его подвезти. Дружина умоляет не связываться: смекнули, что это из старых царей, когда были стальные жеребцы и бронзовые гуси. Марбод, но, повелел причалить. У Золотой Горы лодка села на мель. Марбод помолчал, а сам подумал: не отрешаться же на очах у дружины. Оправил клинок и пошел. И трое дружинников - в отдаленье. Человек в ущелье и Марбод в ущелье, человек к обрыву и Марбод к обрыву В конце концов стемнело, оборотень принял реальную силу: раздался вшестеро, глаза - как медные плошки, тело в слизи и могилой пахнет.

И кожа-то осталась на месте, а кости и мясо снутри кожи стали быстро-быстро крутиться. Марбод стал его рубить: клинок проходит насквозь, и налипают на него одни червяки из спины Марбод откинул клинок, схватил эту тварь за шейку, руки ушли в червяков по локоть Катались, пока не свалились со горы, а гора ростом 10 сосен. Дружинники подбежали, глядят: оборотень был тяжелее, свалился первым, расшибся и растекся слизью, а Марбод свалился в эту слизь, как в подушечку. Ему кинули веревку, а он:. Он, но, ни в какую.

Кинули ему мешок с пищей, огонь. Так и ушел. Возвратился через девять лун, убеждал, но, что прогуливался на два прилива и никого не встретил. Ванвейлену Марбод нравился: ибо был высок, строен, голубоглаз и дьявольски прекрасен. В особенности, но, нравилось то, что прошли времена предков, и славный рыцарь охранял торговый караван, а на шейке, заместо зубов убитого противника, носил яшмовое колье из страны Великого Света, и каждый камень был эмблемой, а не частью покойника.

Как-то за вечерней трапезой Ванвейлен полюбопытствовал: неуж-то слава, да имена убитых - единственное имущество Марбода? Он убил на поединке любовника, а позже зарубил и ее саму. Марбод поступил чрезвычайно плохо. Поэтому что тот, кто зарубит клинком даму, оскверняет железо и дает его во власть покойнице. Та и наколдовала перед смертью: быть этому клинку как бочке в аду, брать, да не наполняться. Монах-шакуник слушал разговор, улыбаясь одними очами.

Для него сродство клинка и адской бочки очевидно не требовало для доказательства акта чернокнижническтва. Крайний вергельд за него заплатил храм: триста ишевиков за Ферла Зимородка. И зарубил его Марбод прямо на очах короля. Храмовые торговцы продавали не вещи, а узоры. Люди в деревне брали узоры на стеклянных бусах и лаковых браслетах. Люди в замке брали узоры на клинках, швырковых топорах, щитовых бляхах, коврах и шелковых тканях.

Ванвейлен не мог не признать, что его умозаключения о упадке ремесел и искусств по ту сторону Голубых Гор были несколько преувеличены. Никто в поместье не плел таковых узоров и не ткал таковых ковров. Камешки торговцев-шакуников были огранены много искусней, а клинки были прочней и надежней, ежели в покинутом заокеанском городке. Как и подобает представителям культуры наиболее развитой, монахи-шакуники не лишь скупали меха и черепашьи щитки, но несли в массы передовое представление о мироздании.

Ванвейлен сошел на широкий двор под родовой дуб, где глава каравана, отец Адрамет, разъяснял дружинникам, что на том свете человек не так живет, как на этом, как то ранее считали глуповатые воины. Совсем нет. На том свете от человек остается лишь душа, а от вещей - изображение. Из этого следовало, что ранее, к примеру, чтоб человек имел на том свете жеребца, нужно было жеребца положить в могилу.

Сейчас же было довольно положить изображение жеребца - одно, два, три, тыщу - и иметь на том свете табун крылатых лошадок. Новейшие времена - времена головокружительного, хотя и посмертного, обогащения! Дружинники кивали и раскупали пластинки с крылатыми жеребцами и костяные жертвенные средства. Отец Адрамет и остальные смело входили в крестьянские дома. В домах над очагами сушились шкуры. Шкуры дубились оленьим пометом и порченой рыбьей икрой, но отца Адрамета, в господском кафтане либо шелковом зеленом паллии, затканном по подолу ветвями и травками, материальная обстановка смущала так же не много, как оборванных проповедников ржаного королька.

А сейчас, - продолжал монах, возьми этот металлический наконечник: на нем с самого начала признано: "Это я тебя поймал", и 2-ух часов на оправдание не необходимо. Крестьянский отпрыск глядел на дротик, как на жену, мама его неодобрительно вздыхала: хитрецкий монах достал дротик опосля того, как было выменяно все нужное для дочкиной женитьбы. Выходило, что дротик нужно поменять в счет грядущего лета. И уже не раз так бывало с этими монахами, что влезешь в долги из-за бус и дротиков, а позже нужно продавать, чтоб расплатиться, отпрыска либо дочь.

Ванвейлен, присутствовавший при данной для нас сцене, осклабился и смолчал: он не бог, всех не выкупишь. Да вообщем, глава каравана, отец Адрамет, и с богами умел поспорить. Что ему законы на скалах: у него и на законы была управа в виде комментариев. Ему-то, настоящему жителю страны Великого Света, был известен тайный смысл имен, он доказывал: законы на горе ограничивают не число добытых панцирей, а число убитых черепах.

И чрезвычайно умно делают. Поэтому что в древности панцирь над огнем снимали не с убитой, а с живой черепахи. Позже черепаху отпускали увеличивать 2-ой панцирь, - и закон был соблюден, и равновесие в природе не нарушено. Через три дня отец Адрамет навестил корабль в сопровождении Марбода Кукушонка. При виде золота глаза его засветились ужасным волчьим блеском. Он оглядел хозяйственную утварь на стенках и флегмантично сказал:. Я ее третьего дня изловил для проверки и снял, с живой, панцирь.

И она, представьте, новейшего не нарастила, а сдохла Монах продал заокеанским торговцам несколько восхитивших их безделушек и объяснил, как проехать морем в царский город Ламассу. Много ли я выручу на ней за шкуры? Ванвейлену досталась достаточно крупная добыча, причитавшаяся участнику Марбодова похода. Ярмарка - это для простонародья.

Есть еще в Ламассе купеческий цех, - но они чужого торговца со свету сживут, ежели у него нет покровителей. Есть еще знатные люди. Но знать норовит чужакам не платить. Торговля ведь выгода бесчестная, не то что выгода от похода либо от игры в кости Я для вас дам письмо в храм Шакуника. Бог у вас все купит по самой справедливой стоимости, и шкуры, и золото, и продаст все, что для вас нужно.

Храм Шакуника много означает сейчас в стране. Наш монах, государь Арфарра, основной царский чародей и советник. Это он строит Ламассу поновой. Я желаю ехать в империю. Там ваши шелка выйдут мне дешевле. Но Западные Острова тоже, согласно местной географии, окружены пламенными реками, и, как видите, я сюда прибыл.

Колющиеся глазки монаха так и вознились в дикаря с Западных Островов. О-го-го, любознательный сегодня пошел дикарь, вольнодумный И, к слову огласить, наш храм и лично государь Даттам имеют монополию на ввоз в нее золота. Тут у кого клинок в руках - у того и монополия В империи совершенно остальные условия, чем тут. Либо вы не слышали песен в замках и рассказов в селах? Ванвейлен молча поигрывал кошельком, - шитым подарком монаха. Кошелек изображал страну Великого Света: Шелковые ветки, золотая черепаха, мед праведности и Серединный Океан.

Витиеватая надпись напоминала надписи на горах и убеждала, что схожие золотые жители кошелька будут усердно трудиться для владельца улья. Пожелание одинаковости было очевидно нелишним. Здешние монеты изредка бывали 1-го веса: их нещадно портили и опиливали. Полновесные - зарывали в землю. Сдается мне, что эти условия вымыслил ваш язык, чтоб заработать, не сходя с места, огромную комиссию на моем золоте.

Здесь Ванвейлен случаем глянул на Марбода Кукушонка и вздрогнул. Тот рассматривал улей-кошелек в руках заокеанского торговца, и на прекрасном его лице на миг мелькнуло такое выражение, что, будь Кукушонок чернокнижником, все молоко в окружении, непременно, в этот миг бы скисло. Возвратившись с корабля, отец Адрамет долго и нерасторопно размышлял.

Как и все торговцы храма, он кооперировал обязанности купца и шпиона. Ничего не укрывалось от его глаза: ни растущее недовольство здешней одичавшей знати политикой дальнего короля, ни рост разбоев на дорогах, ни бродячие проповедники, ни Он что, варвар либо ученый из Храма, чтоб инспектировать произнесенное на опыте? И отец Адрамет сел за письмо государю Даттаму. Когда монах ушел, Марбод и Ванвейлен сошли на землю, отыскали неплохой лужок, и там Марбод стал демонстрировать Ванвейлену прием под заглавием "сойка стоит на хвосте" и множество других, настолько же нужных.

Кукушонок чрезвычайно обхаживал заокеанского гостя. Последующим с утра Ванвейлен поехал к горе закона полюбоваться на каменных Огромных Людей. Подъехал: у горы во внеурочный час стояла фигура в плаще, шитом тучами и листьями: Марбод Кукушонок мерялся с каменными предками. Ванвейлен посмотрел туда, куда глядел Марбод, и увидел, что тот глядит на место, где два огромных человека посиживают за игровым столиком из 100 полей с прихотливыми фигурами. Данной нам игры, посреди игр в охоты и пиры, в кости и карты, он в замке не лицезрел.

И сердечко Ванвейлена, - а он был неплохим шахматистом - заныло. То, чего же не мог достигнуть Марбод с помощью пыток, Ванвейлен достиг кропотливым обследованием городских развалин, расположенных в миле от замка. Разрушенные дома поросли павиликой и уже вековыми деревьями, и место напоминало сказочный город, превращенный волшебником в лес.

Гравидетектор распознал у западной стенки огромную карстовую пещеру, и Ванвейлену, очень отлично помнившему дотошность, с которой плетка Марбода допрашивала относительно "стеклянной горы" всех, кто под эту плетку попадался, сходу нарисовалась дивная картина подземного храма, где обитатели осажденного городка упрятали два века назад свое имущество.

Ванвейлен облазал горы и сверху и снизу и удостоверился, что никакого прохода в пещеру нет, за исключением, - сколько можно было судить по неровной картинке на экране, - узенькой рубленой шахты, терявшейся наверху горы посреди раскрошенных людьми и корнями развалин.

Возможно, это были развалины того самого храма, который "ушел под землю". Бредшо уговаривал его не жадничать, - очень много любознательных глаз было вокруг, и самые любознательные, безусловно, принадлежали храмовому торговцу Адрамету. Ежели большая часть местных считало людей с корабля чернокнижниками, то отец Адрамет сам был чернокнижником и шарлатаном, и, в качестве такового, ни в какое чернокнижниченство не верил. Ванвейлен согласился с ним. В тот же день вечерком, запершись в горнице, Ванвейлен распотрошил пару патронов из минного пистолета и преобразовал их в безоболочное взрывное устройство в гр тротилового эквивалента.

Заместо взрывателя Ванвейлен пользовался сушеной веревкой из местных водных растений, пропитанной гусиным жиром, - необычные свойства данной для нас веревки Ванвейлен успел отметить на деревенском праздничке, где с помощью веревки заставляли "бегать огонь по земле". Все это хозяйство он сложил в самую обычную долбленую тыкву и вечерком закопал в развалинах храма, вывесив наружу хвостик, рассчитанный на три часа горения.

Лавины в горах в весеннюю пору случаются нередко, и потому никто во время ночного пира не направил внимание на взрыв: лишь Бредшо укоризненно поглядел на Ванвейлена, да Белоснежный Эльсил увидел, что, кажется, древняя Мирг снова вздумала топать ногами, и что ничего неплохого не бывает опосля того, как древняя Мирг топнет ногой. И еще думается мне, что он умеет созидать в темноте, поэтому что он находил лопату, а факелов не находил.

С утра Ванвейлен дождался, пока гости и хозяева уедут на охоту, схватил мешок с заготовленным снаряжением, и пошел к старенькому городку. Это утро было то самое утро, когда весна, в виде оленя, гуляет посреди почек и ростков. Марбод Кукушонок, Лух Медведь и еще некие направились на соколиную охоту встречать весну. По дороге всадникам встретилась кучка крестьян: те замахали шапками и попадали на колени перед Кукушонком, называя его Ятуном, но на собственном языке.

Лух Медведь направил на это внимание благородных господ. Кукушонок побледнел, но промолчал. Лух Медведь был первым силачом округи и женихом дочери владельца, прелестной Идрис. Накануне он снова проиграл Марбоду игру в кольцо, и жена на его очах распорола шелковый копейный значок, который вышивала два месяца. Съехались к старенькому городку, где в дуплах развалин было много птиц.

Весеннее солнце, лед на лужицах, боевые веера, клики дам, льдинки на земле, как пластинки панцирей, и панцири поверх кафтанов, как драконья чешуя. Пух перепелов летел как перья Великого Вея, заклеванного противником, - скоро прорастет просом.

Всех удачливей были две птицы: сизый, с темными усами по бокам сапсан, принадлежащий Луху Медведю, и великолепный белоснежный кречет Марбода Кукушонка, подарок барона Нахии. Марбод получил от барона 3-х птиц. 1-го оставил для себя, другого дал за убийство Ферла Зимородка, а 3-ий сдох месяц назад, и Марбод тогда два дня пролежал, накрывшись с головой одеялом.

Сдается мне, что он поперся в стеклянную гору, и как бы он не сломал свою шейку. Мой дед полез, но сошел с разума. Лух подумал: "Не мне жалеть, ежели он пропадет в стеклянной горе, да и басни все это, нету здесь никакой дырки на небо". Ванвейлен закрепил веревку за ствол наиблежайшего эвкалипта, осторожно съехал в дыру и посветил фонариком. Как он и подразумевал, взрыв пробил каменный свод пещеры, - далековато вниз уходила темная лестница, засыпанная грудами сверкающих кристаллов.

Наверху стоял Марбод Кукушонок и правой рукою держал веревку, на которой качался Ванвейлен. За спиной колчан, в колчане стрелы с белоснежной соколиной опушкой торчком над белокурой головой, и среди стрел - живой кречет. Птица топорщила крылья, гулькала. Ванвейлену не очень понравилось висеть на веревке в руках Марбода. Марбод улыбнулся. Он знал, что чернокнижник отыщет заколдованый храм. Он за сиим и говорил о храме колдуну. Как лишь чужеземный чернокнижник увидит, как Марбод отыскивает заколдованный храм, он непременно заинтересуется сиим делом.

Все колдуны чрезвычайно непоследовательные люди. Сейчас они садятся на скопление и летят к богам, а завтра, ежели им нужно идти из 1-го сельца в другое, месят ногами грязюка Марбод, к примеру, сам лицезрел, как Ванвейлен сшиб мишку карманной молнией, а позже в замке Лахнер Ванвейлен висел на бревне, как окорок, хотя дело шло о его жизни.

Молвят, что колдовская сила в колдуне то спит, то бодрствует. Вот и сейчас: пока не возник Марбод, чернокнижник намеревался лезть в пещеру без света, полагаясь на колдовской глаз, - а меж тем Марбод доподлинно знал, что Ванвейлен лицезрел в темноте ужаснее цыпленка. Отец Адрамет протянул Ванвейлену круглый, как тыква, фонарь, закрытый со всех сторон, и промолвил:. Я не возражаю, чтоб вас считали чернокнижником. Но вот слышали ли вы взрыв вчера вечерком и видите ли эту дырку?

Этот взрыв был вызван совсем естественной предпосылкой, - скоплением горючего воздуха, который время от времени бывает в пещерах. Мой для вас совет - не ходить в пещере с открытым огнем и не совать лицо к полу, ибо этот воздух стелется по низу и может взорваться снова. Ванвейлен с охотою взял фонарь и съехал по веревке вниз. Марбод снова замотал веревку за сук и спустился вслед за Ванвейленом.

С первого же взора Ванвейлену стало ясно, что отец Адрамет все-же не достаточно осознавал в геологии, ибо карстовая пещера вся обросла горным хрусталем, и принадлежала к тому типу, что именуют "хрустальный погреб". Горючего газа в таковых пещерах не бывает.

Раскрошенные взрывом друзы и грозья кристаллов заплясали в фонаре, и, чуть Ванвейлен прошел несколько шагов, он увидел, что подземный храм был сотворен людьми, стоявшими на чрезвычайно высочайшей степени цивилизации, и отлично знавшими законы оптики. Редкие неповрежденные кристаллы складывались в непременно имевшую - до взрыва - смысл систему зеркал, и сравнимо маленькая лестница, ведшая к полуистлевшим дверям, была преобразована в практически бесконечную средством обычного оптического трюка: тоннель равномерно и умеренно сужался, и выход был еще ниже и уже входа.

Когда Марбод вошел в основной зал, он увидел, что хрустальный трон в центре был пуст, а цветочки и животные вокруг окаменели. За троном - нефритовые врата в святилище, за воротами верхушки сада, величиной с целое королевство: листва была золотая, груши на деревьях из агата, померанцы из яхонта.

И так хитроумно устроил Ятун этот сад, схожий небу, что множество увенчанных колонн вставало там, где, казалось, ничего нет, чудились стенки там, где их не было, распускались пионы там, где была только тьма, плыла черепица в пасмурных пеленах. Мир был украшен наилучшим образом и являл собой воплощение фортуны.

Марбод знал, как себя вести: не рвать очарованных яблок, и, что бы над тобой ни делалось, стоять смирно. Но озеро мелькнуло и пропало. Проехалась в хлопьях голубого тумана яшмовая колесница, распустились и опали хрустальные орхидеи, из углов полезли красномордые твари, глаза как кубышки.

Они долго прогуливались по хрустальной пещере, которую античные зодчие превратили во храм: жемчужина, на которую глядишь изнутри, плетенье цветов и огней, гора как висящий сад. Тыща Ванвейленов, тыща Кукушонков, две тыщи факелов: мир, замкнутый снаружи, а изнутри бескрайний, как человеческое "я". Все это было чрезвычайно прекрасно, и Ванвейлен считал, что фокусы хрустальной пещеры, превращенной в святилище, могли бы собирать обеспеченный сбор с ротозеев галактики, но никакого золота и алмазов Ванвейлен не лицезрел.

Храм был ограблен - либо эвакуирован - много веков назад, и в нем не было ничего, не считая горного хрусталя и чрезвычайно занятных миражей, обличавших в конструкторах храма великих умельцев по части световых фокусов. Те, кто делали храм из хрустальной пещеры, знали законы оптики и архитектуры не в пример лучше жителей поместья, где у челяди в центре мира была кухня, а у господ - трапезная, и по полу в центре мира разбрасывали для тепла траву.

Оставались тайники. Но ежели Ванвейлен желал что-нибудь найти в данной пещере, ему нужно было как-нибудь избавиться от собственного спутника. Репутация чернокнижника была здешним эквивалентом дипломатической неприкосновенности, но он не собирался ее укреплять, демонстируя перед Марбодом новые заслуги научно-технической революции.

Они прошли мало и вошли в новейший зал: тот равномерно повышался пятью уступами, в которых Ванвейлен опосля некого колебания опознал ступени, хотя любая ступень была шириной со взлетную полосу. Над ступенями стоял пустой трон, и под троном валялся череп хомяка. Одна из каменных половиц под Ванвейленом заскрипела и начала переворачиваться. Ванвейлен взмахнул руками. Куртка его нанизалась на каменный шип, торчащий сбоку.

Несколько мгновений Ванвейлену казалось, что куртка удержит его на месте, но позже дрянная здешняя ткань треснула и разорвалась, и Ванвейлен полетел вниз. Марбод спустил фонарь. Ванвейлен огляделся и хмыкнул. Ступень, видимо, была предназначена специально для дураков и проворачивалась на шарнирах.

Под ней начиналась глубочайшая яма, в дно которой были вбиты заостренные колья с стальными колпачками. Но за много веков в подземелье просочилась вода, колья сгнили, и сейчас Ванвейлен плюхнулся в затхлый суп из древесных хлопьев. Ванвейлен пошарил под задницей и выловил оттуда парочку заржавленных наконечников. Через полчаса отыскали нефритовые полки с книгами: не истлевшие свитки, не доклады небу. Ванвейлен раскрыл кожаный том: в руках негромко хлопнуло, вспучилось сероватым.

Кукушонок был куда проворней Ванвейлена: выбил книжку из рук и схватил ее в мешок. И здесь же - во 2-ой. Мешок пошел прыгать, загудел. Что-то больно впилось в лоб, позже в щеку. Ванвейлен глянул: пчела с полосатым брюшком. Марбод Кукушонок решил, что под покойниками Ванвейлен имеет в виду не кости, а пчел, и кивнул. У аломов была таковая легенда, что крайние защитники городка перевоплотился в золотистых пчел.

И точно: пчелы в этих местах были необычайно злые, нападали на человека без повода, а уж ежели какая затесается под доспехи А так - выкурим и мед съедим. К весне, но, не много осталось. А что вы при этом желаете от меня? Ванвейлен глянул вниз и остолбенел. Уходя с Марбодом, он дал мешок со снаряжением прибежавшему к горе Бредшо, во избежание проблем. И лишь маленькой лазерный пистолет, сунутый им в кармашек куртки, остался на месте. Каменный шип разорвал куртку, ствол высунулся из прорехи, предательски помаргивая линзой.

Ванвейлен мертвой рукою вынул пистолет, вообщем, расписанный для конспирации зеленоватым и белоснежным. К тому же в лазере имелся датчик, а на руке Ванвелена - толстый браслет, подававший датчику сигналы. Благодаря этому из лазера мог выстрелить лишь Ванвейлен. Марбод подвертел в руках странную штуку, попробовал на зуб и принюхался. Штука пахла Ванвейленом. Глаза Марбода как-то удивительно зажглись. Невзирая на то, что ствол был не из сплава, а из пластика, невзирая на то, что ни одно орудие в мире Марбода не имело такового кургузого вида и линзочки на конце, Марбод, казалось, чутье специалиста поймал в данной для нас штуке что-то родное.

Золотой Улей разрушили, когда ваши предки захватили империю. Тут не может быть клинков ваших правителей. Мы сожгли много городов, но Золотой Улей остался цел, а губернатор его поклялся в верности Ятуну Кречету и положил начало роду Лохматого Синко. Опосля смерти крайнего из королей-Кречетов его младший отпрыск бежал сюда, к собственному верному вассалу, и посиживал тут еще полгода.

Когда город взяли, узурпатор Шадаур Красном отдал приказ его повредить, а земли дал Опоссумам. Город повелел уничтожить. Храм, но, провалился через землю, и некие поют, что в храмовом озере утонул настоящий клинок. Марбод встал, встряхнулся, чтобы сошлись пластинки на панцире. Ванвейлен усмехнулся. В замке пели, что в мире сменяли друг друга века: золотой, яшмовый, хрустальный, металлический, и не чрезвычайно, видимо, ошибались. Не считая, естественно, того, что сегодняшнему, металлическому веку, не хватает железа даже на сплошные доспехи.

А из предсказанного почти все исполняется, в особенности поэтому, что предсказано. Марбод испытыюще глядел на него. Прекрасное, спокойное лицо, совершенно не такое, как тогда, когда он на очах Ванвейлена в Темной Деревне рубил пленников: "Ах вот не желаете, суки, выкупаться за 20 ишевиков? А за 10 мне вас подкармливать будет дороже Чужеземный чернокнижник. Люди, которые не боятся ни клинка, ни виселицы, боятся чужеземных чернокнижников.

Ежели бы, но, нашелся иной чужеземный чернокнижник, пусть даже и не чрезвычайно качественный Сила чернокнижника - в том, что задумываются о нем люди И замолчал. Он, Марбод, не будет торопить чернокнижника с ответом. Но и отрешиться ему не даст. Прыгала саламандра на факелах, прыгали в мешке покойники из Золотого Улья, и души пластинок панциря, скрытые красноватым лаком, резвились в зеркалах, подобно небольшим драконам хрустального сада.

На этом разговор их в пещере закончился, и Ванвейлен сходил за пустой трон, чтоб отставить там лазер, - но, естественно, не оставил, а сунул за отворот сапога, поэтому что не так много у него было с собой таковых штуковин, чтоб расставаться с ними без последней необходимости. Отлично, что он не предложил это Бредшо, у того и так язык чешется проповедовать посреди местных фермеров.

Стать настоящим чернокнижником при настоящем короле? Неуж-то этот мальчик задумывается, что историю делают клинком, хотя бы и волшебным? Но когда Ванвейлен вылез из пещеры, и увидел разрушенные стенки, оплетенные павиликой, и стертую роспись на рассыпавшихся дверях, он вдруг вздрогнул и подумал: хотя похоже, что тут триста лет историю делают конкретно клинком.

Как будто в этом мире закон исторического регресса заместо исторического прогресса. Развели костер, зажарили дичь, мешок с пчелами повесили над дымом. Марбод посадил Ванвейлена по одну руку, а Белоснежного Эльсила, собственного боевого друга, по другую. Еще далее сел Бредшо: лишь эти двое чужеземцев и оказались посреди охотников. Когда наелись, Ванвейлен стал расспрашивать о родословной солнечного клинка, и Белоснежный Эльсил поведал ему последующую историю. Когда аломы жили там, где ровно и песок, у короля их родились два сына: Ятун и Амар.

Мама Ятуна и Амара принесла в приданое супругу драгоценный клинок и яшмовое колье. На свадьбе было сказано, что потомки клинка и колье сразят страну Великого Света. Но супруг бросил даму и деток, а драгоценные подарки отнял. Выросши, Ятун и Амар востребовали от отца вернуть приданое. Тот оказался. С одной стороны, нужно отомстить похитителю родового имущества, а с иной - нельзя поднять руку на отца. Как ни решить - все зло, а откажешься выбирать - прослывешь трусом".

В таковых вариантах гадают на стороннем, и сторонний нагадал: можно уничтожить отца. Но прибавил: сделав это, вы завладеете государством Великого Света, но навлечете на нее проклятье и раздоры. Но так как колье с клинком были чрезвычайно прекрасные, то Ятун и Амар отправь и уничтожили отца.

Захватили страну Великого Света, разделили ее и поссорились. Род Амара до сих пор правит на востоке, а дом Ятуна пресекся и клинок сгинул. А отчего утонул меч? Новое проклятие? Что-то хрустнуло. Это Кукушонок сломал двурогую стрелу и кинул обломки в огонь. Листья катальпы укоризненно зашумели. Один из дружинников всполошился, стал вылавливать из огня металлический наконечник. Белоснежный Эльсил поднял голову с колен Марбода и поглядел на Ванвейлена.

Он был зол на чужеземца за то, что Марбод пощадил его и его золото, за то, что из-за чужеземца Марбод не взял Эльсила с собой в подземный храм, и в особенности - за крайний вопросец. Дочь крайнего Ятуна понесла от дворцового пажа.

Повелитель прелюбодея казнил, а дочь дал рабу. Ведьмино отродье, приплыл в плетенке. Имя дали - просто Красном, как всем незаконнорожденным. Повелитель, естественно, сделал позже зятя дворцовым управляющим. Рабу самому на такое не отважиться. Здесь один из дружинников поднял голову, и увидел, что прибежал лесной дух-щекотунчик с очами как плошки и сел меж веток катальпы. Но дружинник был глуповатый, и помыслил, что щекотунчик прибежал на запах бузы и жареной дичи. Отец первого короля Алома - сам Шакуник!

Всех великих правителей вынимали из корзинок и птичьих клювов! Когда Шадаур Красном получил царство, все родственники его супруги по мужской полосы были мертвы, а имущество по закону при этом перебегает к старшей дочери. Не считая, естественно, вдовьей части. И вот вдова убитого короля Ятуна затворилась, три года жгла свечки. В конце концов покойник явился: совершенно как при жизни, лишь голову держал под мышкой.

Теперешние Белоснежные Кречеты - от малыша, зачатого данной ночкой. И с тех пор, как он зачат, род Аломов, стало быть, царствует незаконно. Знаем мы, от кого беременеют через три года опосля погибели мужа! Нужно огласить, что Лух Медведь не так издавна захватил караван с шерстяной тканью из Кадума, и чрезвычайно почти все его за это попрекали, поэтому что он практически ничего не пораздавал дружинникам.

Марбод Кукушонок тоже встал, распустил шнурки у плаща, плащ кинул на землю, и ссадил на него с плеча белоснежного кречета. За такие слова полагается платить. Здесь собачьи головы на ножнах клинков насторожились, а люди узрели, что сейчас случится две песни: про стеклянный дворец и про поединок. А щекотунчик в ветвях катальпы посинел и стал делать так: глаза у него остались неподвижными, а все остальное завертелось в шкурке, как жернов.

Марбод Кукушонок и Лух Медведь вынули клинки и велили людям рисовать круг, и здесь сбоку вынырнул отец Адрамет, монах-шакуник:. Никто не колеблется в величии вашего рода. Но что будут говорить о нынешнем дне? Королю скажут: Марбод Кукушонок дрался, чтобы доказать, что монахи-ятуны способны творить чудеса. Смысла замечания Ванвейлен не сообразил. А Кукушонок закусил губу, вбросил клинок в ножны и молча сел. Его прекрасное лицо совсем побледнело. Ворачивались, торопясь поспеть к вечерней трапезе.

С крутой тропки из-под копыт лошадок ссыпались камни, и далековато справа в море плавало уходящее закатное солнце. Ванвейлен размышлял: "Пусть два брата сразили двести с излишним лет назад империю. Означает, и условия в одной ее части не могут сильно различаться от критерий в иной. С данной для нас стороны пламенной горы монахи продают зуб Шакуника, он же - швырковый топор на языке людей.

С той стороны горы продают, видимо, чешую Шакуника, она же - черепаховый гребень Страна Великого Света - постоянно по другую сторону пламенной горы, но по не далеком рассмотрении умопомрачительно идентична. Ибо по другому что остается от исторической необходимости, которая все же существует? Как-то посиживала она за рукодельем одна, - девиц выслала по домам, - вдруг почуяла - руки утомились, вроде бы чужие ей, не слушаются.

И сообразила тогда Марфа - старость на пороге. Рукам срок пришел. Выходило, означает, что ничему уж она скоро обучать не сумеет, в праздной тоске жить придется. Ужас овладел Марфой. И здесь вспомнился ей наказ: добра не копить, учеников наживать. У неё была старательная ученица - Настя, дочка зареченского бондаря. Никто не знает всех Марфиных страданий. Из рода в род в Забаре передают только одно: померла Марфа - ей ещё и пятидесяти годов не вышло.

Она долго лежала в постели, не пила, не ела, все ожидала кого-либо. В тот день, когда умереть ей, прибежала Настя и показала свое рукоделие - платок неслыханной красы, самотканый из узкой, как сеть, пряжи. Все, кто был в избе, - не поверили очам своим. Увидела платок Марфа, зарыдала в радости и тихо сказала: "Ну вот, Настя, ты и достигла, чего же я желала. Это были крайние Марфины слова. С той поры и прославилась Забара своими необычными рушниками, платками, кружевом и пряжей.

Живет эта слава поныне, и жить ей в веках, поэтому как золотые Марфины руки от одной мастерицы перебегают к иной, им бессмертие дано. Сегодня чернокнижников не стало в Забаре. А в прошлые времена волшебники прямо-таки лютовали в селе. И самый именитый посреди их был чернокнижник Волосатые уши.

Руки - что оглобли, а ноги колесом. Босой прогуливался. Где жил, где спал - никто не знает. Мешок с хорошем завсегда с собой таскал. Голова - большущая, что та тыква в урожайный год, и ни единой на ней волосинки. Лишь из ушей два темных пучка росло. За то и прозван был Волосатые уши. В этих-то самых волосах, что росли из ушей, и заключалась, как я узнал, магическая сила.

Вырвет чернокнижник из уха волосок, бросит в огонь, и что произнесет в эту самую минутку, то и сбывается. Когда я заявил забарцам, что в существование чернокнижника не верю, напомнили мне про темный вирок на Серебрянке. Здесь уж не возразишь, есть таковой вирок. По правую сторону зареченского мостика, метрах в 10 от свай, находится эта загадочная яма.

Русло у Серебрянки ровненькое, песочное, речушка тиха, а здесь вдруг провалина - ни одним шестом дна не достанешь. Даже в норовистой Непути, в которую впадает Серебрянка, нет таковых глубочайших ям. Откуда она взялась? Рассказывают: переходил чернокнижник мостик, зачесалось у него в уже, поковырял он в нем пальцем и выдернул случаем волосок.

Полетел волосок в воду, и там, где свалился, образовался вир. Стали тонуть в этом месте ребятишки, считай, каждое лето, отчего и прозвали яму "черным виром". Не один раз его засыпали глиной, которую тележками сюда возили, но вир вновь и вновь раскрывался. Лишь вот забыли забарцы, в каком году произошла эта история. Знают только, что Шмель в ту пору ещё жив был.

Лесной мудрец как раз и высвободил собственных земляков из большой беды. Известное дело: непрошеный чудотворец - страшнее беса. Ранешным днем, в пору сенокоса, чуть пастухи прогнали стадо и бабы затопили печи, возник на селе этот кривоногий чудотворец - Волосатые уши. Он молча шел по селу, заглядывая в окна.

И оттого ль, что чернокнижника уже знали, оттого ль, что его магическая сила действовала, выходил из домов люд и двигался следом. Неподалеку от ветряка, на бугре за Поповым концом, чернокнижник тормознул. Сбросил мешок, оглядел всех и сказал:. Сенокос начался, а дождики каждый день, сено гниет. Сделай так, чтобы хорошая погода постояла. Зачесали мужчины затылки, но знали: с чернокнижником торговаться - напрасно время терять. Что просит - отдай, душа из тебя вон. По одному телку, а лучше по два, нежели чернокнижническтва у тебя хватит.

Позже в 3-ий раз сказал: - Ну? Перепахать все - могу: чудесные птицы имеются. А вы уж соображайте - что на зерно, а что на зеленоватый корм. Луга и половины того не дают. В 3-ий раз вспыхнуло колоритное пламя от колдовского волоска. И в 3-ий раз в испуге закрестились бабы. Ведите меня на самый тихий сеновал, в самое душистое сено. Как проснусь, чтобы во дворе того дома подвода стояла с 2-мя бочонками сала да три жеребца в упряжке было.

И чтобы ворота были открыты, а лошадки напоены и накормлены. Сверх того предупреждаю: кто к спящему ко мне притронется - хоть человек, хоть тварь какая, - замертво свалится, и труп его земля не воспримет, - жечь придется. Все ли ясно? Проспал Волосатые уши ровно две недельки час в час, а когда пробудился, сходу пить запросил, а попивши - есть, а поевши - слез с сеновала.

Сенокос окончили, а суховей все дует и дует. Огороды гибнут. Расступись, народ! Думаете, сало мне ваше требуется, кони? Добра для вас желал, дураки! А без платы чернокнижниченство силы не имеет. Расступись, говорю! Приходько лицезреет, что дело плохо, рукою махнул - отходи от ворот. Люди отошли, и чернокнижник выехал со двора. Но мужчины меж собой все совещались: "Не сегодня-завтра колдовские жеребцы перепашут наши луга, а земля - как зола в костре, что на ней вырастет?

Беда, братцы. За зиму сено изведем, а в весеннюю пору - подыхай скот". И вновь кинулся люд за Волосатыми ушами. А чернокнижник увидел, что догоняют, вырвал из уха волосок, дунул на него, и след тележки простудился. Стояли, стояли люди на дороге и разошлись бессловесно по хатам. Мужчины подумали: "Авось беда стороной пройдет". Но не прошла беда стороной. Настало время осенней пахоты да сева, глянули как-то поутру мужчины, выйдя за село, - а луга перепаханы, и все кругом засеяно.

И ничего не растет, поэтому что дождика нет. Пришло здесь посреди забарцев молчание. И бабы из хат повыбегали, про печи, про скот запамятовали. Ни урожая, ни лугов, хоть помирай За свою лень расплачиваетесь?

Обернулись мужчины, а это Шмель стоит сам. Никто отродясь такового не помнит, чтобы лесной мудрец в Забаре возникал. Всю старость свою отшельником живет, а одиночестве думу задумывается, а здесь - пришел. И лицо у него темнее тучи, в очах - злоба. Волшебство для вас подай! Эх вы Шмель сел на землю, палку рядом с собой положил. Шмель не все, поди, знает. Поведать нужно. Слушайте, с чем пришел к для вас. Я волшебник умеренный, над большими чудесами не властен.

Суховея прогнать не могу. Но одно чудо для вас вымыслил. Оно поможет для вас. И возвращайтесь. Будете в эти мешки пот собирать. Да, чур, глядите: воды не добавлять, чтобы один в их крестьянский пот содержался. Задумались забарцы, рядить да мерить стали. В 1-ый раз, считай, Шмель из леса вышел. Не напрасно ведь шел. Видно, другого совета нет у него. Тяжелую он задал нам задачку, да куда сейчас денешься, не пропадать же вовсе?

Не будем напрасно время терять. В Стародуб за мешками поеду сам. А дальше так порешим: не посиживать складя руки, пот трудом добывается. Работаешь, каплю на лице ощутил, в ладонь её и в мешок. Рубашка взмокла, снял, над мешком выкрутил. Вот так, даст бог, и соберем, что приказано. Наперекор Волосатым ушам пойдем, так я предлагаю. Чудотворцев различных почитаем, а управляться с хозяйством надобно без помощи других.

О том, срок придет, Шмеля и попросим. Вот с этого самого дня и дали Приходько кличку Самостоятельный, а позже и на весь его род до наших дней эта кличка распространилась. Обмозговав свои дела, разошлись по домам мужчины. А на иной день Приходько привез мешки из Старобуба. Первым делом на Непути запруду выстроили, канал прорыли, и отдал люд воду сухой земле.

Позже луга восстановили: не в близких краях семечки различных травок раздобыли и посеяли. Так и пошло. С одним делом управишься, 2-ое тебя ожидает. Не каплями капал, а градом сыпал пот с мужиков. В трудах и не увидели, как полных три мешка набралось.

Когда этот день настал, скомандовал Приходько землякам своим: "Кончай, братцы, шабаш! Мужчины умолкли. Не поехать к Шмелю - разгневаться может мудрец, он и без того злым ушел из Забары. Поедешь - как бы ещё ужаснее не стало.

Для чего ему три мешка пота? Но задумывались, задумывались и решили все же мешки в лес отвезти. Справедливый человек, мол, и в злобы не страшен, к тому же за мудрый совет хорошем платить полагается. Так оно и вышло, как рассудили забарцы. Не на людей зол был лесной мудрец, а на то, что люд каждому шалопаю провести себя дозволяет. Отдал приказ Шмель, когда гости к нему пожаловали, груз с подводы сбросить. Позже сам подошел, развязал все три мешка и вылил пот на землю.

От этого дня и вовеки помните, земляки, что никому не дано на земле сотворить больше чуда, чем работящему человеку. Шмель оглядел всех пристально, как будто прощался с каждым, подошел к Приходько, похлопал мужчины по плечу и спросил тихо:. С той поры так и повелось в Забаре: новое дело в хозяйстве начинать сходу разговор: "Ну, готовь, стало быть, мешки для пота?

В каком году, уже никто не помнит, у барина Тринклера откупил Забарское имение человек по прозвищу Гаврила Истязатель. Память о для себя он оставил недобрую, но крепкую. Я долго пробовал отыскать в селе хотя бы далеких родственников Гаврилы, но в живых не оказалось никого - не то что у Степана-пахаря, которому полдеревни нашей - родня. Я сказал Егору Тимофеевичу о собственной неудаче. Старик разгладил ладонью свою бороду и, тяжко вздохнув, поглядел на меня, как на маленькое дитя.

При жизни был "богом", а погиб - стал собакой. В конце концов мне подфартило. В прошедшем году на Майские празднички, когда веселилась вся Забара, я случаем разговорился о Гавриле с одноруким дедом Климкой. Дед Климка на девятом 10-ке туг стал на ухо и оттого молчал больше. Но здесь он, видать, пропустил по случаю праздничка пару рюмочек, расхрабрился и захотелось ему со мной побеседовать.

Мама честная. Вот бы Гаврилу на их, он бы им показал веселье. Оказалось, отец Климки у Гаврилы крепостным был. Барин Тринклер всех забарских мужиков запродал Гавриле совместно с имением. Усадил я деда на лавочку, угостил сигареткой. Пошутили, посмеялись, а позже снова завели речь о Гавриле. Строг был Гаврила, страсть как строг.

Я не так скажу: сегодня людям строгости-то данной и не хватает. Пораспущали что малых, что старенькых Ну, откудова Гаврила родом - это никто не знает. В юности, молвят, был он певчим в церковном хоре, чи в городке, чи в деревне - непонятно. А позже возник в Забаре, купил имение, владельцем стал. Чужеродец он. Одним словом, они все богатые чужеродцы-то. Ты спрашиваешь, с чего же он начал?

А с того и начал, чем, видно всю жизнь занимался. Сечь стал. И гляди ты, рассудил-то как. А начнем мы перво-наперво с молодежи. Враз соберу всех на площади и высеку, чтобы, означает, наперед знали, как им жить". Вот, порешил и сделал.

Ну, а баб смирил остальным манером. На баб попа натравил, отдал приказ в ужасе держать божественном. Так у него дело и пошло. Но я те скажу, не лишь сек Гаврила. И остальные наказания в ход пускал. Малость что, скажем, не так - парня в рекруты. Чуток у мужчины какая недоимка - корову заберет, лошадка.

Зима ли, весна ли давай, и все здесь, хоть подыхай. Знал Гаврила, у кого свинья опоросилась и приплод каковой. И курам счет вел, и овцам, всему мужицкому добру, как будто оно его было личное, добро-то. А ты говоришь, не владелец.

Владелец, брат. Что я для тебя ещё скажу. Сам-то он без роскоши жил. А куда средства девал - одному богу понятно. Видно, копил, владения свои расширять желал. Да так вышло не успел Гаврила во всю ширь-то развернуться - помер. Ты погоди. Помереть-то помер, а власть его длилась. И то сказать: сколько годов в ужасе люд держал. И костей его, поди, в земле не осталось, а люди все боялись - возвратится. Ужас, он ведь что? Далее пяток не уходит, как ты ни гони его. Это для тебя не хмель. А здесь ещё диво такое свершилось: не стало Гаврилы, а тень его явилась.

Вот те крест. Поди, сам слыхал Я слыхал и, естественно, много посмеялся над историей, которую по сей день говорят в нашем селе. Похоронили забарцы сурового владельца, а через недельку случилась беда. В погожий день ехал по селу верховой, мужчина из примыкающего села. У дома Гаврилы картуз не снял с головы, не поклонился. Здесь сходу, откуда ни возьмись, набежала черная-пречерная тень. Поднялась лошадка с испугу на дыбы, а всадник полетел наземь.

Да так неудобно свалился, что и руки и ноги повредил для себя. Сбежался люд, отнесли мужчины в хату, позже глядят, а тень-то на Гаврилову голову похожа. Вот чудо! А ещё чуднее было то, что на небе в этот час ни единой тучки люди не узрели. Тень духа людского, Гаврилина, стало быть, живая тень. Видать, разгневал кое-чем этот мужичок проезжий Гаврилу. Отправь люди в хату к мужчине, расспросили его, как все вышло, и руками развели: разгневал человек Гаврилу, в точности.

Правда, сначала не все поверили в живую тень, но скоро ещё одна беда стряслась. Несла баба воду на коромысле и тормознула неподалеку от Гаврилиного дома, чтобы с соседкой новостями поделиться. Позже посмотрела для себя под ноги и ахнула: на Гаврилиной голове стоит. И соседка рассмотрела. Тикай, Марья! Баба с ведрами метнулась в сторону, да здесь же, как будто кто толкнул её, свалилась и растянулась на Гаврилиной голове.

Соседка побежала по деревне - и в голос:. Так вот и случилось, что поверили забарцы в живую тень Гаврилы и бояться данной нам тени стали не меньше, чем боялись когда-то самого Гаврилы. Но ж, когда ужас великий улегся, сообразили люди, что нет от данной тени жизни никому.

По улице ни пройти для тебя тихо, ни проехать. Но смельчаки в один прекрасный момент за гумнами собрались, посоветовались меж собой и решили идти к Шмелю, слушать, что им произнесет лесной мудрец, защитник справедливости. Чужой закон - ему не закон.

Чужая беда - его беда. Чужая удовлетворенность - его удовлетворенность. Ну, отгадали? На другое утро, чуток взошло над избами солнце, вышла со двора баба с ведрами и направилась к колодцу. А вслед за ей выбежал за ней её сыночек лет 4 в одной недлинной рубашонке. Бежал он за мамой, бежал, позже тормознул, как раз когда тень его догнала, и стал мочиться. Узрели это из собственных окон мужчины и повыскакивали на улицу. Побежали все к Гаврилиной живой тени и, как ни совестно им было, совместно с мальчонкой принялись поливать.

И тень исчезла. Вообщем, может быть, её просто не стали замечать посреди сотен остальных теней, любая из которых на кого-нибудь да походила. Когда в один прекрасный момент Егор Тимофеевич решил рассказать мне историю про водяного чернокнижника, - я руками замахал, слушать отказался. Ну как можно поверить, что жил некогда в Забаре таковой человек, который из воды сухим умел выходить, не в переносном смысле, а в самом прямом: во всей собственной одежде окунется в речку, а на берег выйдет сухой, как был, ни единой мокрой волосинки на нем?

Разве такое волшебство возможно? Дарья Васильевна почиталась в Забаре дамой справедливой, на ветер слов собственных напрасно не бросающей. Она подтвердила:. Хочешь верь, хочешь не верь, а был таковой человек. Алешкой Свистуном звался. В Заречье у нас жил. Сходи туда, разыщи одноглазого деда Беляя, тот для тебя про этого Алешку все как есть скажет. Беляй все помнит. Самый старенькый в селе мужичок. Глаз собственный ещё в русско-японскую войну растерял, уже тогда, считай, ему под 30 было, не меньше.

На иной день я беседовал с дедом Беляем у него в хате. Старик подкрепился 2-мя стаканчиками бражки, что подала нам хозяйка, и повел свою речь:. Был таковой человек, был. Это в точности. А вот в каком, понимаешь, веку, при каком царе жил - непонятно. Пришлый он был человек, ненашенский. А пришлый человек он что? Он завсегда похитрей коренного обитателя. Поэтому как пришлого не земля да не сродичи подкармливают, а ремесло, ловкачество либо там, скажем, чернокнижниченство.

С чего же у Алешки-то все началось? Вздумал юноша жениться, а жена ему отказала. Он и так, он и этак, просит-молит, а она - ни в какую. Тогда он и говорит: "Хочешь, вот кинусь в речку во всей одежде, нырну, а выйду сухим? Сказала-то девка хохотом, не верила в волшебство такое, а Алешка и впрямь сухим из воды вышел апосля купания. Тополиная пушинка к рубашке как пристала, так и осталась.

Ну как не был человек в воде, и лишь. Стоит перед женой, улыбается: "Назначай теперича свадьбу". А та от испуга-то обомлела, а позже заголосила да тикать с речки: "Спасите, люди добрые! Водяной колдун! Пошла про Свистуна слава, от села к селу, от поместья к поместью и дошла аж до града Киева. Проезжал как-то через село купец.

Обязано быть, с ярмарки аль на ярмарку ехал и свернул с шляху на часок. Покажите мне, дескать, вашего водяного чернокнижника. Кинулись к Свистуну, а тот закочевряжился: целковый даст - покажу, не даст - скатертью ему дорога. Что купцу целковый! Ну и заработал, стало быть, Свистун два целковых, показавши свое чернокнижниченство. Смекнул здесь парень: что напрасно ему на барском поле спину гнуть, когда поиначе деньгу зашибать можно и жить припеваючи. Как говорится, лиха беда - начало. Облюбовал Алеха песочный пятачок на Непуте и слово для себя дал: мильон средств нажить колдовством на этом пятачке.

Во как! Здесь рассказ деда Беляя оборвался. Испил старик пару стаканов крепкой бражки, единственный его глаз заблестел, и стал старик во хмелю поносить не столько Свистуна, сколько соседей собственных. Здесь, на счастье, пришли сыновья деда Беляя, без излишних дискуссий взяли отца на руки и отнесли на полати спать. Возвратившись домой, я решил, что нужно мне ещё у забарцев расспросить кто что знает про Алешку Свистуна.

И вот мало-помалу что вызнал. Счастливо зажил Алеха. Быстро молва о нем разнеслась. И смекнули здесь, что от Алешкиной славы и все село может разбогатеть. Нужно, дескать, самого царя и всю его свиту приманить в Забару и показать светлейшим господам диво дивное.

И по этому случаю уговорить барина булыжную дорогу от тракта до села проложить, церковь новейшую выстроить и крыши в забарских избах перекрыть, поэтому как старенькые прохудились, а щепы нет, травы нет, живут мужчины, что птицы в гнездах - тополиным листом прикрыты. Срам такое село царю демонстрировать. Но здесь мужчины вдруг задумались: а из хоть какой ли воды Алешка Свистун сухим может выйти?

Из Непути, скажем, выходит, а из быстротечной выйдет? Что как правитель повелит окунуться Алехе на быстрине? Дело не шуточное. Забеспокоились все, кто совет держал, и решили испытать Свистуна своим методом. Затащили на самую крепкую избу бочку, натаскали в неё воды доверху и привели парня.

Объяснили - так и так, дескать, испытаем, не промокнешь ли под струей. Алешка лишь плечами повел, валяйте, дескать, мне-то что. Скрутил он для себя цигарку, огня попросил и встал, куда указали. Направили мужчины струю из бочки - прямо на Алешкину голову. Аж свист пошел. А юноша стоит для себя, ухмыляется, цигарка во рту даже не гаснет. Опорожнили всю бочку, ни единой капельки к одежде не пристало. Голова не промокла, и цигарка не погасла. Скажем, дескать, так: неровен час, ваше благородие, пройдет слух по всему свету, заявятся паломники, и сам государь-батюшка пожелает посмотреть на забарского чудотворца.

Нужно, дескать, готовиться. Барин, когда ему доложили, сходу смекнул, что затея у мужиков толковая: прославиться можно, а слава при умной голове - это капитал. И отдал он согласие исполнить просьбу, а сверх того, о чем прошено - чайную на шляху выстроить да на казенку разрешения достигнуть, чтобы спиртным торговать.

Мужчины возрадовались. Но здесь нежданно-негаданно заартачился Алешка Свистун. Нет, братцы дорогие, казенку стройте, а никакой дороги и никакой церкви не будет. Все средства мне. А правитель пожалует - золотом возьму. С иноверцев - тоже золотом".

Вот тут-то и вспомнили забарцы про Шмеля. Мудрец не раз выручал их из беды. Не все речи лесного отшельника мужчины соображали, но наставлений его ослушаться боялись, чтобы не вводить старика во гнев. На этот раз, когда пришли к нему за советом, Шмель произнес, что никакой беды забарцам не угрожает, беда угрожает Лешке Свистуну. Кто от хитрости собственной разбогатеет - нищ душой станет. И ещё скажу вам: кто на паломниках наживается - свою землю обетованную растеряет.

Но не в этом основной долг ваш сегодня. Не раздувайте Свистунову славу, а глушите её. Вот ваш долг. Свистун без правды прожить может. Для чего ему правда, когда из хоть какой воды сухим выходит? Пойдете за ним - в болоте ереси и бесчестия погрязнете. Глушите, говорю, славу его. А помрет - без почестей и церковного звона хороните, чтоб зависти к его жизни у глуповатых людей не вызвать. А в Алешкиной жизни ничего 1-ое время не изменялось.

Жил для себя юноша припеваючи, богател не по дням, а по часам. Злились мужчины. Вот, дескать, завидная участь у человека, а кто землей питается, тот в поту, в грязищи, в бедности. И каждый про себя ругал Шмеля за то, что мудрец отговаривал мужиков от легкой судьбы и неправильной славы. Алешка Свистун как будто бы дразнил сладостной жизнью забарцев.

Фортуна шла к нему за фортуной. Один за остальным потянулись в село паломники. Люди именитые, из различных государств. Сколько запросит с их Алеха за сеанс, столько и дают. Совсем запил, загулял водяной чернокнижник. Равномерно до того обленился, что отказывать стал гостям: "Хмурый сегодня день, не пойду на речку". Но вот в один прекрасный момент приехал в Забару волшебник из дальнего городка Багдада. Тормознул он на барской усадьбе и востребовал к для себя Алешку.

Я, говорит, великий знаток темной магии, покоритель змей, не верю, что человек из воды может выйти сухим. Ежели ваш чернокнижник это обоснует, меру золота получит от меня и знатный титул волшебника. Побежали барские слуги за Свистуном, а тот - вдрызг опьянен. Лежит на полу посередь избы, песню пробует запеть - не может, язык его не слушает.

Но как услыхал про золото, пьян-пьян, а поднялся. Гоните, братцы, золото". Вот здесь и случилась беда. Вошел Алешка в Непуть, окунулся с головой и пропал. Нет и нет его. Обязано быть, с четверть часа ожидали. Покоритель, мол, воды, что ему сделается. Позже заволновались. Кинулись мужчины в речку, находить стали и вытащили Алешку Свистуна мертвым. К телу-то его да к одежде вода не пристала, а вовнутрь налилась, и захлебнулся чернокнижник.

Различные слухи отправь про эту погибель. Почти все говорили - как будто багдадский волшебник змею на берегу под корягой упрятал и та змея ужалила Алешку, когда он заходил в реку. А отважился на это волшебник из зависти, поэтому как сам покорять воду не умел. Словом, как бы там дело ни было, а умер Алешка Свистун и тайну водяного чернокнижническтва унес с собой.

Хоронили его без колокольного звона и почестей, как повелел Шмель. И хотя 1-ые дни дискуссий на селе было много - в скором времени забывать стали про Алешку. Старики-очевидцы поумирали, а молодежь в чудеса не верит - побасенки, дескать, все это, глупости.

Молвят, не прошло и 10 лет, как никто уже из забарцев могилу Свистуна на кладбище распознать не мог. Только позже, можно огласить, век спустя, стали вспоминать, что жил некогда таковой человек в Забаре. Егор Тимофеевич отлично помнил хромого боцмана Усова, который случаем вызнал тайну Сереги-отступника и всем её поведал. Забарцы, правда, похихикивают - фантазер, дескать, Усов. Но чуток какой новейший человек в селе покажется - обязательно историю эту ему скажут. Видно, есть в ней смысл.

Серега Харитонов, как и сам боцман Усов, жил на Поповом конце. Серега шестым был в семье, самым младшим отпрыском. Рабочих рук у Харитоновых хватало, и младший, даже когда подрос и, можно огласить, женихом стал, никаких хлопот не знал, жил в свое наслаждение.

Серега душевным был парнем и мечтательным. Обожал книги читать, сказки слушать да на сеновале в душистом сене выспаться досыта. Так бы, наверно, бесконечным праздничком и тянулась бы жизнь Сереги, не повстречайся он в один прекрасный момент с барской дочерью, Вишенкой, которая приехала к деду погостить на лето. Собирала Вишенка цветочки на лугу, а Серега спал в травке, рядом книжка лежала. Открыл Серега глаза и видит: стоит Вишенка, держит его книжку в руке и смеется.

Так они познакомились. С того дня Серега растерял свое душевное спокойствие. Быстро прочитывал самые толстые книжки, которые давала ему Вишенка, только бы лишь чаще им встречаться. Видно, Вишенка скучала в большом барском доме, отгороженном от всего мира высочайшим забором, - она и сама стала нередко назначать Сереге свидания.

Ежели бы их можно было вынудить петь! Никто этого не может сделать. Будешь самый, самый лучший! А обманешь - созидать больше не захочу. Возвратился Серега на собственный сеновал, страшно ему стало. Что ему сейчас делать? Сболтнул, а девка поверила. Задумывался он, задумывался и вспомнил про мудреца Шмеля.

Хоть люди и побаивались лесного отшельника, но его за советы нередко благодарили. Соловей - птица свободная, оттого и поет так сладко. Кто приневолит соловья, тот и погубит его песню. Для этого для тебя нужно вслух произнести: "Прощай, человек! Потому знай: 2-ой раз не соловьем, а ласточкой станешь, а 3-ий - бараном, а 4-ый - собакой, а 5-ый крысой.

И тогда уж крысой навсегда останешься. Он поблагодарил мудреца и ушел. Дома Серега крайний раз поел всласть, позже отправился на сеновал. Когда установилась ночь, он сказал: "Прощай, человек" - и здесь же перевоплотился в птицу.

Вылетел через прореху древесной стенки, через которую деньком традиционно летают воробьи, а в непогоду дует прохладный ветер. И полетел в барский сад. Она что-то шепнула, раскрыв пошире окно, и стала глядеть на акацию. А он пел, пел так, что самому становилось то отрадно, то обидно, то сладко, то тревожно.

Пел и задумывался о том, как он любит Вишенку. И на другую ночь он пел до зари, и его пение слушала Вишенка. Деньком он скрывался в тени огромных деревьев, а ночкой - прилетал к старенькой акации. На третью ночь Вишенка не раскрыла окно. Старался Сергей пуще прежнего, пел так, что далековато за садом прохожие останавливались и слушали, а Вишенка не показывалась. Простоял под окном до утра, а с утра увидел, что во двор въехала тройка.

Он подошел к кучеру и спросил, кто и куда собрался уезжать. Нужно было остаться соловьем и улететь в Париж. А сейчас я могу лишь ласточкой стать, а ласточки поют плохо". Но недолго Серега по Вишенке вздыхал. Стал он мыслить о том, какой великой чудо-тайной владеет. Пусть моря и океаны выйдут из берегов, зальют водой всю землю, все погибнут, а он перевоплотится в ласточку и остается жив.

Подошла осень с ветрами и дождиками, юных и старенькых загоняла в хаты. И здесь пролетел по селу слух: как будто Катерина Демкова, что напротив церкви живет, к весне обязана принести малыша и папой тому ребенку будет Серега. Как услыхал про это сам Харитонов-отец, пошел к Демковым. А возвратился лицо его было страшнее тучи. Стащил отпрыска с лежанки, усадил напротив себя за столом и сказал:. Слово мое такое: женись и отделяйся от отца.

Получишь свою долю, как полагается, и живи для себя, как знаешь А днем подошла мама разбудить сыночка, а его нет. На двор кинулась, к соседям, всю деревню обежала - нигде нет, исчез. Мама - в слезы, а отца ярость обуяла. В весеннюю пору, в те самые дни, когда вслед за грачами и скворцами прилетели в Забару ласточки, Катерина Демкова не доносила малыша, мертвого родила и сама с той поры уже больше не вставала с постели: ноги у неё отнялись. Меж тем весна разгоралась. Стали ласточки для себя гнезда мастерить под крышами домов.

С утра до вечера, пока солнце на небе, из сухих травинок, соломинок, пуха и глины строила свои домики работящая птица. А гнезда свили - птенцов высиживать начали. А вывели птенцов, ещё прибавилось дела подкармливать желторотых нужно. Не будь ласточка стремительной, разве наловила бы она столько мошкары? Знал бы про это Серега ранее - никогда бы не стал ласточкой. В труде - все их счастье, в птенцах - вся удовлетворенность. А осень настанет - лети за моря и океаны.

Так он задумывался под крышей родного дома. И произнес он тогда во 2-ой раз: "Здравствуй, человек! Поглядел Серега на отцовское окно, но постучать побоялся. Он свернул за угол и пошел на огороды справить нужду. И отсюда увидел массу на бугре за Серебрянкой, поблизости барского дома.

Не знал Серега, что пока он был ласточкой, Наша родина затеяла с турками войну и правитель объявил мобилизацию. Недоброе Серега почуял. Он решил разузнать, по какому случаю собрался люд в такую рань. Перебежал мост, поднялся на гору и лишь стал свертывать с дороги в сторону усадьбы - глядь, а перед ним урядник с саблей. Ты-то нам и нужен. Мы тебя издавна ждем, беглец. Так Серега попал в рекруты. Знал бы он, что война началась, - улетел бы ласточкой в далекие страны.

А сейчас иди, погибай за царя и отечество. Вся деревня прибежала к барской усадьбе провожать рекрутов. Не было лишь Харитоновых. Не знали старики, что сынок их объявился. Брел Серега на станцию по старенькому шляху без котомки и материнского благословения. Горько было на душе. На привале, около лесочка, сел он под березу подальше от урядника и задумался: ежели не человеком, то, означает, быть ему бараном.

В хлеву спать, травку есть - это не сладко. Но и солдатская жизнь не лучше бараньей, и к тому же уничтожить могут. И решил Серега стать бараном, возвратиться в отцовский хлев и переждать, пока кончится война. А что далее - видно будет. Поглядел он на березу, под которой посиживал, и сказал: "Прощай, человек! Из леса метнулся на луга, чтоб не напороться на волка. Всю ночь простоял Серега-баран у ворот.

Днем вышла на крыльцо мама руками развела. И побежала к папе. Не ушел баран. Видно, из другого села забрел. Пусть уж у нас будет. А найдется владелец - отдадим. Потекла у Сереги одинаковая баранья жизнь. Ночь в хлеву, день в поле. Но все же он был дома и знал, что его никто не уничтожит. Харитонов-отец работящий был человек и неплохой владелец. На ночь постоянно скотине подбрасывал свежайшей травы и зеленоватого корма.

В один прекрасный момент очнулся Серега-баран с утра и заблеял от ужаса. Лежал он, связанный, на возу. Рванулся, да не тут-то было - прочно скрутили ноги. Прислушался Серега-баран к человеческому разговору и сообразил, в чем дело: правитель мужиков новеньким налогом обложил. Фронту необходимо мясо, и, означает, их, баранов, везут на бойню. Стал Серега мыслить дорогой - как быть-то сейчас ему? На счастье, возница пересел на переднюю тележку, лошадка сама пошла следом.

Произнес Серега: "Здравствуй, человек! Приподнялся он - нигде ни дерева, ни куста, незапятнанное поле. Куда бежать? Его сходу опознают и сдадут полицейскому, как дезертира. А позже - трибунал, тюрьма, позор. Нет, видно, один выход - перевоплотиться в собаку, перегрызть на лапах веревки и бежать. Увидел черную пушистую шерсть на брюхе, сообразил - дворняжка. Он быстро перегрыз веревки и спрыгнул на дорогу. Пропустил обоз и, как ни в чем не бывало, побежал за крайней тележкой.

А в городке темная дворняга отстала от обоза. Она долго бегала по улицам в поисках помойных ям и случаем оказалась на рынке. И здесь Ходил как-то раз боцман по набережной в Одессе. Глядит - идет навстречу Серега. Очам своим не поверил боцман. Серега вроде бы ужаснулся. Ну, туда-сюда, слово за слово, и разговорились. Говорит Серега, что приехал находить работу. Чует боцман, лжет ему земляк.

Пожалел, но, парня. Зажглись у Сереги глаза. Подучили малость. Далеким рейсом поплыли в Европу. И вот, глядит боцман, земляк-то его все норовит от работы увильнуть.

Черная вдова семена конопляные скрипты для браузера тор hydra

Топ 10 мощных сортов конопли 2016

Следующая статья список даркнет сайтов hyrda

Другие материалы по теме

  • Наркотик мет
  • Мкс марихуана
  • Тор браузер скачать русскую версию с официального сайта попасть на гидру
  • Тор браузер вопросы hydra
  • 5 комментариев в “Черная вдова семена конопляные”
    1. tohureroo 05.03.2020
    [an error occurred while processing the directive]
    [an error occurred while processing the directive] [an error occurred while processing the directive]